Приват для босса - Аля Миронова

После боя, быстро ополоснувшись, я готовился сделать ноги, однако, не срослось. За мной пришел организатор и проводил к столику Хишанова. Тем вечером Рустам стал просто Русом, а еще я узнал Макса, Эмиля и Дэна. Мужики угарали над нашим боем, говорили, что Малыш не так уж и прост.

Тогда же Рус взял с меня слово, я что я буду драться исключительно с кем-то из его компании или обо всем узнает Пузан. И то, как выразился Хишанов, он сделал это потому, что я напомнил ему человека из прошлого.

Благодаря своевременной терапии, мама вскоре вышла из комы, но что-то снова пошло не так — она не узнавала меня, утверждая, что у нее дочь.

Жизнь стала блеклой, я практически перестал навещать маму, потому что в моем присутствии ей становилось только хуже. Моим любимым местом снова стала могила бабушки. Теперь этой любимой женщине я привозил все цветы с дачи. А еще я понял, что сколько бы денег у тебя ни было, здоровье не купить, поэтому решил, что буду регулярно сдавать кровь. Бесплатно.

Иногда, на кладбище, я видел блондинку, но никогда к ней не подходил, только наблюдал издалека. А когда понял, к кому на могилу она ходит, стал приносить цветы и туда. Уверен, бабушка бы никогда не обиделась на это.

Через год Мирон Ильич предложил мне шикарный карьерный рост — должность личного ассистента. Высокая зарплата, служебная квартира в центре и, как бонус — автошкола, потому что помощник должен уметь все. Тем не менее, от двух других работ я все равно отказаться не смог, потому что маме требовались все более дорогостоящие препараты, а мне надо было статусно выглядеть на работе.

Единственной причиной, по которой, после окончания универа я пошел в магу — была мама. Я прекрасно понимал, что годен в армию по всем пунктам, поэтому мне была нужна отсрочка, пока не соберу денег в запас.

Иногды мы пересекались с Хишановым и Ко по рабочим вопросам, иногда выходили на ринг выпустить пар.

А вот с Эмилем мы никогда не дрались, зато случайно (как я надеялся) узнали тайны друг друга. Оказалось, хранить секреты, от которых зависит чужая жизнь — почти нереально.

Осеннею порою, словно предчувствуя, я уговаривал Ильича съездить лично на объект. Моими аргументами выступила необходимость внезапной проверки ведения работ. Пузан нехотя согласился, все-таки путь не слишком близкий. Когда, при съезде на поворот, нас обогнала машина на огромной скорости, я не удивился, что все закончилось уходом в воду.

Времени раздумывать не было. Резко выжав тормоз, я бросил машину, вместе с кричащим что-то Ильичом и ринулся спасать “Шумахера”. Мы оба едва не погибли в те роковые минуты, однако, мне повезло больше, чем, как оказалось, Русу — он длительное время провел в коме.

Хишанов обещал позвать меня крестным для третьего ребенка: первого крестил Элин брат, второго крестить будет Эмиль, ну а третьим буду я. Это забавно, потому что с Элей, как и маленьким первенцем, я не знаком: ревнивый Хишанов боялся, что молодой пацан уведет беременную невесту из-под венца, а после их свадьбы мне стало не до того, как и молодой маме.

(Прим. автора: описанная сцена является небольшим спойлером к роману “Охота на хищника”.)

Я заметил, что Ильича начало подводить здоровье и, боясь упустить момент, как с мамой, стал бить во все колокола. Сначала мне выделили комнату в доме. По привычке выбрал себе самую маленькую и невзрачную. Затем, зная большое количество персонала из маминого реабилитационного центра, я предложил одной женщине работу с окладом повыше. Затея была так себе, ведь я не знал, как отреагирует Мирон Ильич, а платить из своего кармана еще и здесь готов не был. Тем не менее, я нисколько не удивился, что Антонина вызвала симпатию у Пузана.

Мирон Ильич продолжал работать, но чаще из дома, где рядом находилась медсестра. Однако, это не уберегло большое доброе сердце от инфаркта. К счастью, все обошлось, но работать было уже нежелательно.

Под многочасовыми и настойчивыми уговорами двух женщин Пузан сдался и вызвонил дочь. Добросердечная тетя Таня заочно познакомила с будущей начальницей — Оксаной Мироновной.

Мой мозг не хотел вспоминать те мерзости, что я слышал от трогательной и нежной брюнетки десять лет назад — именно такой она и казалась на большинстве фотографий.

Не раздумывая, я дал слово Мирону Ильичу позаботиться о его дочери. Зря.

Глава 13

Оксана

— Твою мать! — подскочила на мокрой сбитой постели.

Вот это меня клемануло, называется! Я бы никогда не спутала Малыша и Малышева. Тем более, что и возраст у парней разный, не говоря обо всем остальном. Да и при чем тут конфеты? Бред какой-то!

Оперативно привела себя в порядок и спустилась к завтраку. За столом собрались все те же, благо, и отец был в строю, хоть и под зорким присмотром Антонины.

— Всем доброе утро! — бодро поздоровалась с присутствующими и подошла к папе: — Как ты себя чувствуешь?

— Пока дела не решим — не помру, — фыркнул Мирон Ильич, за что тут же получил шуточную оплеуху от Тони.

Ну… Зато мне взрослого дяденьку воспитывать не пришлось. Поэтому я гордо прошествовала и заняла свое место.

Сегодня тетя Таня расстаралась на славу. Вместо каши или запеканки на столе стояли дымящиеся румяные блинчики в окружении разнообразия всевозможных начинок.

— Планы у нас следующие, — перекусив, заговорил отец. — Рустам. Тебя я попрошу найти и привезти к нам потерпевшую, лучше с ее адвокатом. Денис, ты с Эмилем подготовишь мне кое-какие документы в офисе. Как раз, выходной день. Оксана, а ты должна найти и привезти сюда Кирилла.

— Я еще Серегу подтяну, — прежде, чем я успела среагировать, вклинился Хишанов. — Гаврилов умеет дипломатично разные терки разруливать.

— А не слишком ли много кипиша вокруг проблемного сопляка? — не удержалась я. — Что, если он и есть этот самый енот?

— В смысле крот? — заржал Алиев.

— Да хоть хомяк! — фыркнула, но сдержать улыбку не смогла.

— Эм, Оксана Мироновна, — обратился ко мне Веня. — А вы знаете, что енот символизирует заботу? По Фрейду вас беспокоит благополучие Кирилла и…

Перебила юристика чисто по-женски:

— Ой, всё! Пойду, шнурки поглажу, и в путь.

Все присутствующие негромко рассмеялись. Меня же слова нотариуса несколько зацепили, потому что заботиться о мальчонке в мои планы определенно не входило. Только вот ночной сон, напомнивший о себе все еще смятой постелью, говорил как раз о