Все недостающие части - Кэтрин Коулc

под своим брендом. Я не позволю какому-то бесхребетному ублюдку меня запугать. Все, что дало это нападение, — я поняла, что подобралась близко.

Невидимый кулак стиснул мне грудь. Она была невероятно смелой. Но именно такой смелостью и убивают. И я бы с этим не справился. Ни за что.

Бейкер напрягся.

— Я тебя сделал.

Ридли только фыркнула.

— Черта с два.

— Посмотрим, что будет, если я вложу все ресурсы в Reality Rampage, а не в тебя.

Она пожала плечами.

— Действуй. Я всегда работала снизу, через людей. И это не то, чем ты можешь управлять.

Бейкер выругался, развернулся и, как капризный ребенок, пронесся мимо меня.

— Господи, — пробормотал я.

— Мои мысли слово в слово, — поддержала доктор Сапра.

Ридли обмякла на матрасе каталки, вдруг выглядя выжатой.

— Прости. В хороший день он просто мудак.

— Продюсер? Или что-то вроде того? — спросил я.

Мне совсем не нравилось, что он оказался в городе именно в ночь нападения.

Она кивнула.

— Мы работаем вместе почти три года.

Три года. Даже думать не хотелось, через какое дерьмо ей пришлось пройти за это время.

— Похоже, пора пересмотреть этот союз.

Ридли вздохнула.

— Наверное. Я просто не хотела связываться с кошмаром расставания.

Я был уверен, этот мелкий засранец устроит истерику. Зато связь будет разорвана. Я найду его полное имя на сайте подкаста и пробью — на всякий случай. Я повернулся к доктору Сапре. Это был не первый раз, когда я оказывался в ее приемном покое по делу. Просто сейчас все ощущалось куда личнее.

— Ридли можно выписывать? — спросил я.

Доктор Сапра тут же обратилась к пациентке.

— Ты чувствуешь себя в безопасности, уходя с Кольтом? Я могу оставить тебя на ночь и найти временное место для Тейтер.

Из угла донеслось сердитое мяуканье. Я уставился на переноску и крайне недовольную кошку внутри.

— Тут стоит быть осторожнее, — предупредил я. — Эта штука может и за яремную взяться.

Ридли метнула в меня взгляд.

— Тейтер — не штука. Она кошка. И она бы и мухи не обидела.

— Скажи это моей руке, — огрызнулся я.

— Да брось. Она даже кожу не прокусила.

И тут она улыбнулась.

— Знаете, доктор Сапра, на всякий случай нам, пожалуй, стоит сделать Кольту прививки от бешенства. Говорят, они ужасно болезненные.

Доктор Сапра поперхнулась смешком.

— Еще бы.

Я нахмурился, глядя на Ридли, но меня накрыла волна облегчения. Если она подкалывает меня, значит, все не так уж плохо.

— Что нужно, чтобы нас отсюда выпустили, док? — спросил я.

Доктор Сапра взглянула на Ридли.

— Ты точно готова ехать с Кольтом?

Ридли кивнула.

— Он лучше альтернативы.

— Спасибо, конечно, — пробормотал я. Но облегчение накрыло снова.

— И ты не против, если я поделюсь с ним медицинской информацией? — уточнила доктор Сапра.

— Все нормально, — ответила Ридли, хотя в словах слышалось напряжение.

Она была чертовски сильной. Не хотела показывать ни тени слабости. Но это была не ее слабость. Чья-то другая — и я найду того, кто посмел к ней прикоснуться, и заставлю пожалеть.

— Хорошо. — Доктор Сапра повернулась ко мне. — По результатам обследований признаков черепно-мозговой травмы мы не видим, но это ничего не гарантирует. Если у Ридли появятся спутанность сознания, рвота, нечеткое зрение или трудности с тем, чтобы стоять и ходить, немедленно привозите ее обратно.

Я с трудом сглотнул. Черт. Насколько же сильно ее избили? Я не мог не заметить, как врач обошла этот вопрос стороной. Но рано или поздно Ридли придется рассказать.

Доктор Сапра подошла к кровати с шприцем.

— Это обезболивающее. Оно вызовет сонливость, но должно снять боль в шее и горле, а также в ребрах. В качестве меры предосторожности я хочу, чтобы Кольт будил тебя каждые три часа в течение ближайших суток.

— Спасибо, — прошептала Ридли, когда врач ввела иглу в капельницу.

Голос Ридли всегда притягивал — музыкальный, но при этом удивительно приземленный, такой не подделаешь. Сейчас он был хриплым, будто связки разодрали в клочья. Контраст и слова доктора заставили меня посмотреть ей на горло.

Когда взгляд остановился на коже, обычно теплой, золотистой, во мне взорвалась ярость — такая сильная, что жгла изнутри. Вокруг шеи отчетливо проступали отпечатки пальцев, злые, неровные. Они еще не успели потемнеть до синевы, но я знал, что это впереди. Пока они были красными, с лопнувшими капиллярами, усыпавшими кожу.

Это должно было броситься мне в глаза сразу, как только я вошел, но я слишком чертовски отвлекся на этого ублюдка-продюсера. Теперь же, глядя на изуродованную кожу, я ясно видел всю жестокость нападения.

Кто-то душил Ридли. Возможно, даже пытался ее убить.

Будто чувствуя мои эмоции, она посмотрела на меня.

— Законник, — осторожно начала она. — Ты в порядке?

— Кто. Блять. Сделал. Это. С тобой?

26

Ридли

Я чувствовала, как от Кольта волнами исходит ярость — почти живая, дышащая. После всего, что со мной случилось сегодня, это должно было напугать. Но не напугало. Наоборот, в этом было что-то успокаивающее. Потому что ему не все равно.

Грудь Кольта тяжело вздымалась от неровного дыхания.

— Кто? — потребовал он.

— Даже не думайте, — сказала доктор Сапра, вставая между моей кроватью и взбешенным шерифом. — Все вопросы — завтра.

— Мне нужно…

Доктор Сапра тут же его перебила.

— Все, что вам нужно, сейчас не важнее благополучия Ридли. Ее восстановления.

Часть упрямства будто сошла с лица Кольта. Он провел ладонью по лицу и вдруг стал выглядеть сломленным.

— Да. Вы правы.

— Я его все равно не видела, — пробормотала я. Слова слегка расплывались — обезболивающее начинало действовать.

Доктор Сапра подошла к кровати.

— Сейчас я уберу капельницу. Потом посадим вас в кресло, и вы поедете домой спать.

— У меня нет дома, — тихо сказала я.

Сочувственное выражение лица доктора Сапры поплыло у меня перед глазами.

И тут чья-то рука скользнула в мою. Большая, с огрубевшей кожей. Рука человека, который жил полной жизнью и не сторонился ее.

— На сейчас есть, Хаос.

— Ладно, Законник, — согласилась я, и в голосе появилась сонная мягкость.

И я почти ему поверила.

* * *

Ладонь едва коснулась моей щеки, отводя прядь волос от лица.

— Мы приехали.

Я несколько раз моргнула, приходя в себя в темноте внедорожника Кольта. Я пыталась вспомнить, как вообще здесь оказалась, и воспоминания вернулись рывками. Нападение. Больница. Бейкер. Кольт. Дурманящая поездка в инвалидном кресле к машине под возмущенные вопли Тейтера.

— Привет, — прохрипела я.

— Привет, Хаос, — сказал Кольт, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Но она быстро исчезла. — Как ты себя