Тридцать девятый день - Фариса Рахман

Зачем я вообще вернулся? — думал он. — Чтобы убедиться, что всё кончено? Или чтобы снова вляпаться в это безумие?

Ему было плохо и от её слёз, и от собственного бессилия. Он знал, что Марина любит его. Но он так же ясно видел, она никогда не позволит себе шагнуть через совесть. И это убивало сильнее всего. Вернувшись домой под утро, он тихо разделся, лёг рядом со спящей Эмили и понял, что за долгое время чувствует себя чужим в собственной жизни.

Прошло уже несколько недель. Марина пыталась жить так, будто ничего особенного не случилось. Утром она вставала, шла по своим проектам, встречалась с заказчиками, по вечерам сидела в кафе с Даниэлем или его знакомыми. Всё выглядело правильно и упорядоченно. Телефон стал почти её врагом. Каждый раз, когда экран загорался от уведомления, сердце замирало в надежде, что это он. И всякий раз разочарование приносило горечь, когда оказывалось, что это сообщение от коллеги или рассылка о скидках в супермаркете. Но однажды ночью экран вспыхнул иначе. Простое сообщение от незнакомого номера, но она сразу поняла, чьё.

«Ты в порядке?»

Всего три слова. Но они ударили в сердце сильнее, чем если бы он написал признание. Марина сидела в темноте, зажала телефон ладонью, будто боялась, что кто-то увидит. Она долго смотрела на экран, прокручивала в голове десятки вариантов ответа. «Да». «Нет». «Зачем спрашиваешь». «Я скучаю». Но в итоге не написала ничего. Экран погас, и вместе с ним словно погасла её решимость. На следующее утро она стёрла уведомление, будто его никогда не было. Но память уже вцепилась мёртвой хваткой. Она знала, он где-то рядом, он думает о ней. И от этого становилось только мучительнее.

Недели тянулись дальше. Каждый день она уговаривала себя, что правильно поступила, что между ними всё закончено. Но всё равно в голове возвращался тот вопрос — а вдруг?..

Офис, куда её вызвали на встречу с потенциальным заказчиком, был в центре города, в новом бизнес-комплексе из стекла и бетона. Марина заранее подготовила папку с эскизами, стараясь не думать ни о чём, кроме работы. Ей нравилось ощущение контроля, когда можно держаться за лист бумаги и линии карандаша, а не за собственные эмоции.

Она вошла в просторный холл, поднялась на лифте, и ресепшн проводил её в переговорную. Всё выглядело привычно, стеклянные перегородки, длинный стол, ноутбуки, стопки бумаг. Она разложила свои материалы, проверила, чтобы всё было на месте.

Дверь открылась.

Она подняла глаза и увидела его.

Александр. В тёмном пиджаке, чуть длиннее волосы, чем тогда, и всё такой же внимательный взгляд, который будто просвечивал насквозь. Он вошёл уверенно, здороваясь с коллегами, и только на секунду, совсем мимолётно, его глаза задержались на ней. Марина почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотелось сделать вид, что ошиблась, что это не он. Но нет, ошибиться было невозможно.

— Господи… — тихо выдохнула она, но почти сразу взяла себя в руки и прошла к столу.

Никто этого не заметил. Он поздоровался с ней так, словно они встречаются впервые. Спокойно, вежливо, без лишних эмоций.

— Марина Кирилова? Очень приятно.

Её собственный голос прозвучал так же официально.

— Взаимно.

Они сели напротив друг друга. В комнате было шумно, обсуждали проект, бумаги шуршали, кто-то шутил про сроки. Но для них двоих всё это было как фоновый гул. Марина ловила себя на том, что перестаёт слышать слова вокруг. Ей было достаточно того, что он здесь. Всего нескольких мгновений, когда его взгляд скользил по ней, чуть дольше, чем позволяла деловая вежливость. Она старалась держать спину прямо, руки на столе, голос спокойный. Но внутри всё дрожало, как тонкая струна, натянутая до предела.

Александр же сидел, сложив руки на столе, внимательно слушал. Иногда задавал уточняющие вопросы, и его голос резал слух, возвращая воспоминания о ночных разговорах, о смехе, о том, чего она решила больше не касаться. Когда обсуждение подошло к концу и инвесторы стали собирать бумаги, он заговорил.

— Отличные эскизы. — Он произнёс это так буднично, будто они и правда виделись впервые. — Для нашего филиала это именно то, что нужно.

Филиал. Марина только сейчас уловила, что речь идёт о его ресторане. В этот момент всё стало на свои места, он здесь не случайно. Это его проект, его бизнес, его будущее. И она, автор его оформления. Марина быстро сложила свои листы, закрыла папку и встала, благодарно кивнув коллегам. Она чувствовала, как дыхание сбивается, хотя, казалось бы, никакой причины для этого нет.

— Спасибо, — сказал один из менеджеров, пожимая ей руку. — Очень интересная работа.

— Благодарю, — ответила она автоматически.

Александр стоял чуть поодаль, говорил с кем-то из команды. Они вышли из зала почти одновременно. Марина направилась к лифту, не оборачиваясь. Александр нагнал её, молча шёл рядом, а когда убедился, что в коридоре никого нет, тихо, но уверенно заговорил.

— Чёртова судьба, да? — голос звучал с глухим смешком, в котором не было ни капли веселья. — Мало того, что ты в этом городе, мало того, что ты рядом. Теперь ещё и проект мой.

Марина не остановилась. Она шла, держа папку так, будто от неё зависела её устойчивость.

— Напасть, — отрезала она. — Не судьба.

— Напасть? — переспросил он с горькой улыбкой. — А я думал, ты поверишь, что это шанс. Последний, может.

— Я не играю в такие игры.

Он схватил её за руку, не сильно, но достаточно, чтобы она остановилась. Марина бросила на него взгляд, быстрый, острый, и снова отвела глаза.

— Я умираю, Марина, — тихо, сдавленно. — Ты не понимаешь. Я вхожу в эту переговорную, и всё внутри выворачивает. Потому что ты тут. А я не могу подойти, не могу дотронуться, не могу даже нормально смотреть на тебя. Это хуже, чем не видеть тебя вовсе.

— Тогда не смотри, — всё так же спокойно.

— Не ври себе. — Он наклонился ближе, тише. — Ты тоже не дышишь. Ты такая же, как я, только держишься. Почему? Зачем?

— Потому что если я позволю себе хоть немного, я разрушу всё.

— Всё? — Саша выпрямился, голос стал чуть громче. — А что у тебя там за «всё»? Отношения, где ты выглядишь, как человек, который всё время думает о другом? Или совесть, которую ты лелеешь, потому что боишься быть, как он?

Марина резко повернулась к нему, глаза блеснули.

— Не говори о том, чего не знаешь.

— Я знаю достаточно и знаю, что ты меня любишь. Я это чувствовал каждую секунду, когда мы были рядом. И ты это знаешь тоже.

— Это