Латте первой любви - Евгения Кловер

Торт, перестрелки и входящее сообщение

– Не верится, что завтра моя крошка станет взрослой совершеннолетней девушкой!

– А сейчас Соня совершенно зимняя? – спросила Света маму, которая в это время расчесывала ей волосы и подготавливала их к покраске.

Да, сестра вздумала поменять имидж. Настоящая актриса, ей-богу. Выклянчила смываемую краску, чтобы сделать несколько розовых прядей. Тренд у девочек в садике накануне новогодней елки.

– Круглогодичная, – фыркнула я.

Пока они занимались своими делами, я лежала на диване и решала варианты экзаменационных тестов по русскому языку. Вернулось волнение перед будущим, хватило лишь подумать, что листы календаря срываются, стрелки часов не прекращают свой бег по кругу. Осталось две недели до Нового года и всего полгода до окончания школы!

– Сонь, откладывай уроки. Сейчас быстренько со Светой закончим, будем смотреть фильмы и есть пиццу. Иди выбирай и то, и другое.

– Мам, может, не надо? День рождения же завтра.

– Меня не смогли подменить, я два дня подряд работаю: завтра и послезавтра.

– Отпразднуем в воскресенье? – с надеждой спросила я.

Настроения почему-то не было.

– Я знаю, что у тебя накануне дня рождения всегда хандра какая-то. – Мама словно прочитала мои мысли. – Но мы сейчас ее вытравим, как тараканов.

– Фу! – Света скривилась, услышав про насекомых.

Сестра страдала инсектофобией. Не распространялась фобия только на ее любимые заколки. И это было и грустно, и смешно, потому что Швепс на прогулках умудрялся находить где-то дохлых жуков и притаскивать ей, как охотник свою добычу. Только вместо похвалы пес получал ярлык «плохая собака».

– Смотрим «Людей в черном»? – подколола я сестру, которая, когда увидела огромных тараканов-пришельцев на экране, верещала на всю квартиру.

В ответ я получила гневный взгляд. Сестринские отношения, они такие.

– Ладно-ладно. Как насчет «Девчат»?

Я очень любила этот советский фильм. Каждый год во время новогодних праздников мы обязательно пересматривали «Гарри Поттера», «Хроники Нарнии», «Одного дома» и «Девчат». А в этот раз выбор фильма был обоснован еще и тем, что хотелось понаблюдать за историей любви, выросшей из-за глупого спора на шапку. Интересно, если Хвостов и правда спорил, то на что?

– Ну нет. – Мама уперла руки в бока. – Мы его и так посмотрим. Я предлагаю «Мамма Мия»!

– Хочешь пострадать от моих вокальных данных, когда надо будет подпевать?

– Я говорила поберечь мужскую психику, а мы со Светой крепкие, все выдержим. – Они заговорщицки подмигнули друг другу, а я расплылась в улыбке.

В итоге мы действительно смотрели фильм-мюзикл. Правда, «смотрели» в этом случае не совсем верное слово. С началом песен мы подскакивали с дивана и устраивали танцы с караоке. Света приспособила пульт от телевизора в качестве воображаемого микрофона, а мама вытащила мишуру с антресолей и повязала на шее вместо боа. Пиццу каждая заказала себе с любимым вкусом, потому что я любила грибы, а остальные женщины моей семьи их терпеть не могли, в то же время мама ела ананасы, на что мы со Светой морщили носы, а для сестры важным критерием начинки было огромное количество пепперони. Невероятно огромное количество, огромнее не бывает.

Досмотрев фильм и набив животы, мы переместились в мамину спальню, зашторили окно и подключили светильник со звездным небом и туманностями. Лежали, вытянувшись на кровати, и смотрели на потолок. Света вскоре уснула и засопела.

– Расскажи-ка, как там поживает тот мальчик симпатичный?

Я сделала вид, что не понимала, о ком она.

– Ну, которого ты чуть в кровать не затащила.

– Я так и знала, что ты всю жизнь будешь потом подтрунивать из-за этого.

Мы посмеялись.

– Мам, он, считай, Илья Ковригин.

– А ты, значит, Тося?

– Угу.

– Бабник, что ли?

– Наверное. Так его брат сказал.

– И на шапку спорил?

– Может, и на шапку.

– Тоже брат его сказал?

– Угу.

– Это которому шесть лет, со Светкой нашей в одну группу ходит?

– Сережа Хвостов.

– И ты думаешь, что дети в шесть лет не склонны рассказывать сказки или видеть картину мира под собственным углом зрения? Я вот почему-то в Саше твоем ничего дурного не разглядела.

– В любом случае мне не до любви в выпускном классе.

– Ага, лучше о любви задумываться лет так в восемьдесят.

Мама фыркнула. Так по-юному, как если бы с подружкой общалась, а не с дочерью. Я иногда удивлялась, как она с виду вся такая серьезная взрослая, когда в душе ей до сих пор восемнадцать.

– Восемнадцать! Мам, мне восемнадцать через несколько часов!

– Ой! Торт! – Мама резко подскочила на кровати. Даже в блеклом свете, отбрасываемом ночником, я заметила ее широко распахнутые глаза с плескающимся внутри ужасом. – Как я могла про торт забыть?!

Света из-за маминого визга покрутилась и закряхтела, тем самым выражая недовольство, что ее сиятельство разбудили. А я понимала, почему мама забыла, ведь торт был обязанностью папы.

– Ничего страшного.

– Нет! Это ж так важно задуть свечки в свои восемнадцать. Мы каждый год в полночь это делали! Нельзя нарушать традицию. Я побежала в магазин.

– Куда ты собралась на ночь глядя? – захохотала я, представляя, как эта женщина носится в поисках торта и свечек по ночным улицам Москвы.

– У меня свечка есть, – пробормотала Света, уткнувшись головой в подушку.

– Отлично! – обрадовалась я. – А вместо торта пойдет творожный сырок.

Мама открыла рот, чтобы возразить, как в этот же момент во входную дверь аккуратно постучали. В тишине квартиры это показалось чем-то жутким. Света молниеносно подскочила, впилась в подушку пальцами. Мама удивилась. А я была как Рапунцель – готовая кинуться за сковородкой для самозащиты.

– Кто посреди ночи мог прийти? – отчего-то шепотом спросила я, будто тот, кто за дверью, мог меня слышать.

– Вдруг трубу прорвало, соседей заливаем! – всполошилась мама, сползая с кровати и включая в квартире свет.

– У-у-у, – запротестовала Света, словно вампир, вышедший на солнце.

Мы на цыпочках подошли к входной двери, причем крались все втроем, будто бы среди нас не было взрослой женщины, рожавшей два раза. Мама глянула в глазок, а потом открыла дверь и отошла.

С лестничной площадки внутрь квартиры вплыл огромный букет роз, штук пятьдесят, не меньше. Красивые, нежные, кремовые. За ними мелькала макушка папы. Он предварительно разорвал газетную бумагу, в которую цветы завернули для защиты от мороза, и та забавно топорщилась. Меня это так растрогало, что я не сдержалась и ахнула.

– Здравствуйте, мои девочки! – Папа прокашлялся и стал говорить напускным торжественным тоном. – Сонечка, я решил сделать тебе сюрприз. С наступающим, дочурка. Ты у нас умница и красавица. Пусть в жизни все у тебя сложится чудесно, не болей, будь счастлива. Помню, что всегда в полночь ты