Девочка на замену - Анна Шнайдер

перед этим хорошенько прокашлявшись. Вроде бы он почти не хрипел и не сипел, но зная маму… — А то завтра пятница, вдруг у тебя планы будут. Папа рассказал, что у тебя уже девушка появилась.

— Болтун — находка для шпиона.

— Та-ак, — тут же протянула мама, мгновение помолчав. — Какой-то у тебя голос странный. Заболел?

Врать матери у Артёма всегда получалось плохо.

Парадокс — отцу он был способен заливать в уши что угодно, хотя тот был намного более жёстким человеком и порой долго не мог простить Артёму подобное поведение, а вот мама простила бы легко и просто. И тем не менее — когда ему приходилось ей лгать, было почти физически больно, будто он в этот момент садился на ежа.

— Немножко, мам. Не волнуйся, меня моя девушка уже почти вылечила.

— Девушка? Вылечила? — голос мамы наполнился любопытством. — Так, с этого места подробнее. Чем лечила?

— Ну… — Артём почесал макушку. — Я названий-то не помню. Таблетки какие-то давала от температуры, микстуры от кашля, и полоскать горло заставляла чем-то вроде мочи.

— Вроде мочи, — засмеялась собеседница. — Ничего ты не понимаешь в советской медицине, балда.

— Я и не отрицаю.

И тут мама неожиданно выдала то, от чего Артём даже обалдел:

— Девушка, которая знает про фурацилин, — нынче редкость. Молодец. Она молодец, в смысле. Одобряю. А ты будешь молодец, если не станешь её обижать.

Сначала Артём хотел ответить, что и не собирается, но всё-таки промолчал.

Язык не повернулся…

72

Аля

Даже если бы Аля решила в этот вечер поговорить с мамой, ничего бы не получилось — Наталья Николаевна, устав после двух рабочих двенадцатичасовых смен, легла спать почти сразу после того, как старшая дочь пришла домой. Посмотрела только внимательно, выслушала просьбу завтра остаться на ночь у Артёма, высказанную шёпотом на кухне, пока Рая была в комнате, вздохнула, закатила глаза и ответила:

— Можно подумать, если я скажу «нет», ты меня послушаешься.

Аля поначалу обалдела, а потом улыбнулась.

— Мам…

— Что «мам»? Мне как будто не было двадцать лет. Иди, только я тебя умоляю… Думай головой, а не чем-то другим.

— Считаешь, у меня получится?

— Вряд ли. Но что я могу сказать? — развела руками Наталья Николаевна под Алин тихий смешок. — Благословляю тебя, дочь, на разврат? Поэтому и говорю, что должна. Если что, потом скажу стандартное: «Я тебя предупреждала».

— Артём хороший, он меня не обидит, мам. Правда.

— Да не в обиде дело. Эх, молодо-зелено… Ты с ним только в понедельник познакомилась, а завтра пятница — и уже на ночь хочешь остаться. Торопитесь ведь, торопыжки. Подождали бы ещё, ему же не в армию в понедельник.

Поперхнувшись от неожиданности сравнения, Аля пробормотала:

— Да мы… Не обязательно же… Того…

— Того-этого, — пошутила Наталья Николаевна, глядя на Алю с доброй иронией. — Эх, Алечка, ты даже слов нужных произнести не можешь, а туда же. Если сможете удержаться с Артёмом — будет хорошо. Я считаю, что вы торопитесь, но мешать не стану. Делай, как чувствуешь.

Аля, безумно растрогавшись, благодарно обняла маму — и сразу после этого вспомнила дядю Игоря.

Вот зараза он всё-таки! Будто отравил её этим своим приходом. Испортил. И теперь она всегда, глядя на маму или Раю, будет вспоминать его дурацкую просьбу помочь.

Аля, тяжело вздохнув, не выдержала и всё же предприняла попытку обсудить с матерью дядю Игоря, негромко поинтересовавшись:

— Мам, как ты думаешь… а дядя Игорь любил ту женщину, к которой ушёл?

— Не знаю, — ответила Наталья Николаевна недрогнувшим голосом и погладила Алю по волосам. — И знать не хочу.

Продолжать диалог девушка уже не решилась.

73

Аля

Утром она опасалась, что дядя Игорь вновь окажется возле подъезда и теперь подкараулит её вместе с Раей, но опасения были напрасными — никто по дороге не попался, ни бывший отчим, ни Артём. Последний только активно писал в мессенджер, спрашивал, как дела, настроение, но главное — самочувствие, не заразилась ли от него Аля после всего, что между ними было.

Да, так и написал — «всё, что между ними было». И сразу так захотелось радостно засмеяться!

— Светишься вся, — заметила Рая за завтраком, пока Аля таращилась в телефон, улыбаясь. Наталья Николаевна ушла на работу раньше, оставив им кашу и бутерброды на тарелке, затянутой пищевой плёнкой. — Просто с ума сойти, как ты светишься, Аль! У тебя даже волосы будто ярче стали! Вот что влюблённость делает!

Она хотела ответить, но только открыла рот — и пришло следующее сообщение от Артёма.

«Ещё я вчера говорил с мамой. И знаешь, что она сказала? Думаю, тебе понравится! Она сказала, что девушка, которая знает про фу… тьфу, опять забыл… в общем, про ту жёлтую гадость — молодец. И мама такую девушку одобряет».

Поперхнувшись смешком, через секунду Аля не выдержала и по-настоящему расхохоталась, едва не упав с табуретки.

— Что там у тебя, что? — Рая вскочила с места и, не успела Аля отреагировать, как телефон из её рук был безжалостно выхвачен. Сестра вчиталась в строчки на экране и сначала просто улыбнулась, а затем плюхнулась обратно на табуретку, хохоча уже до слёз. — Аха-ха! Ты реально заставляла его полоскать горло фурацилином?! И этим впечатлила его маму! Аха-ха, Аль, но это же — успех!

И как Аля не настраивала себя на более рациональное мышление — в конце концов, мама Артёма наверняка просто пошутила! — не получалось у неё не улыбаться после подобного сообщения.

Поэтому Артёму она отправила кучу сердечек и столько же улыбающихся смайликов.

День без Артёма в институте — второй по счёту день! — был не менее скучным, как предыдущий, а возможно, даже более. Аля даже назвала его «тягомотный» — потому что всё происходящее казалось ей какой-то невозможной тягомотиной, которая длилась и длилась, мешая ей поскорее побежать на свидание. Хотя всё-таки не совсем на свидание — перед свиданием полагается тщательно подбирать одежду и краситься, а Аля ничего этого не сделала. Утром она думала пойти на занятия в платье, но потом решила, что ей будет слишком холодно — со вчерашнего дня мороз лишь крепчал, — даже с учётом тёплых колготок, вот и выбрала обычные