Контракт для нефтяника - Ари Дале

деду, который был членом совета директоров и еще при жизни подсуетился о наследстве, я, в итоге, получил то, что принадлежит мне. Иначе я не присвоил бы даже доли от империи отца! — его глаза сужаются, в них горит огонь ярости. — Зато фото “приемного сына” он хранил в банковской ячейке. А вырезки из газет с братьями были заперты в выдвижном ящике стола в его кабинете. Как думаешь, среди них были мои?

Не сомневаюсь, что их там не было. Почему-то кажется, что папа знал о своем сыне все. В том числе, о преступлении против родителей братьев. Но чувство вины перед Михаилом, которого он бросил, не давало ему сдать того в руки полиции. За братьями он следил, потому что тоже не мог их оставить. А меня… возможно, он таким образом оберегал?

Хочется узнать, были ли там мои фотографии, но веки становятся совсем тяжелыми, поэтому просто сосредотачиваюсь на словах Михаила.

— Я, конечно, собирался бросать дело на половине. Не мог позволить этой троице наслаждаться жизнью, — в его глазах загорается дьявольский огонь. — Мне даже понравилось превосходить их раз за разом.

“Но…”, — произношу мысленно. И почему-то кажется, что Михаил меня слышит, потому что до побеления костяшек стискивает кулаки.

— Но этих троих словно сама удача охраняет, — хватает мою чашку со стола и бросает ее в сторону леса. Не вижу, куда она приземляется, но слышу глухой стук. — С какой бы стороны я ни подсирал им, в какую бы грязь их ни окунал, они все равно выбираются чистенькими и невредимыми, — взмахивает руками. — Сделки с шейхом стали апогеем их везения и моего бешенства. Когда шейх стал помогать братьям с их делами, я сначала попробовал добраться до самого с его женой. Но быстро понял, что не все так просто. Но к моему счастью, были другие люди, кто менее защищен.

— Ева, — выдыхаю, когда перед глазами встает образ милой девушки с азиатскими корнями, которую недавно похищали.

— Точно! Условие шейха, чтобы партнеры были счастливо женаты. Контракта не будет, если его не соблюсти… Но я допустил ошибку: нанял для работы посредника, — Михаил кривится, долго смотрит на меня, после чего вздыхает. — Жаль, конечно, что их всех не смогу уничтожить, но хотя бы одному нанесу максимальный урон. — Леденящая душу ухмылка снова возвращается на лицо братца, который оказался истинным монстром. — Ты же не думала, что я поверил в ваш с Сашенькой разрыв, правда? — хмыкает. — И, я думаю, уже чувствуешь, как жизнь покидает тебя, да? — смотрит на меня с превосходством. — После того, как ты уйдешь, младший брат будет в трауре и не сможет ни на ком женится. Приличие не позволит. У меня же будет время подсуетиться, чтобы получить контракт, который станет началом конца компании «НоваНефть». Невесту я уже нашел. Алла. Она на меня работает.

Имя мне кажется смутно знакомым, но я не могу вспомнить, где его слышала. Разум постепенно уплывает.

— За что ты так со мной? — произношу одними губами, пока перед глазами все мутнеет и мутнеет

Воздух почти перестает попадать в легкие, тело окончательно слабеет.

— Твоя фотография тоже была в ящике стола отца, — темнота окончательно накрывает меня.

Глава 47

Саша

Блядь! Блядь! Блядь!

— Я убью тебя, — рычу на брата в трубку. — Если с ней что-то случится, мы больше не братья, — резко выворачиваю руль на повороте.

Бросаю быстрый взгляд на планшет, висящий в держателе на приборной панелие. Зеленая точка, которая показывает местоположение Оксаны и то, что девушка не двигается. На звонки принцесса тоже не отвечает. И к маме она не доехала.

Сильнее стискиваю руль.

— Я уже отправил на место людей, — голос Димы звучит раздражающе спокойно.

Понимаю, что это годы военной подготовки берут свое, но все равно бесит до невозможности.

— Из-за тебя она попала в руки психа! — вдавливаю педаль газа в пол.

После того как Вадим принес мне сегодня документы на Михаила, единственное, о чем могу думать: “Лишь бы успеть!”. Мало ли, что психованный братец Оксаны может сделать с ней. Мамашу он-то, в итоге, под машину толкнул, когда та вышла из лечебницы.

Похоже, расстройства психики — это у них семейное. И когда отец Оксаны узнал о диагнозе жены, отправил ее в пансионат для душевнобольных под наблюдение лучших специалистов. Мужик не знал, что женушка успела залететь. Она даже не сказала, что у него родился сын, пока тому не исполнилось двенадцать, и дамочка не вернулась. Но узнав о новой возлюбленной мужа — матери Оксаны, — попыталась избавиться от нее. Ее и нанятые ею алкоголиков остановили в последний момент, когда те подкараулили женщину у подворотни.

Тогда, чтобы обезопасить Евгению Павловну, отцу Михаила пришлось бросить женщину, о которой по-настоящему заботился. Отправил женушку обратно в пансионат и попросил назначить лечение сыну. Но так как в документах о рождении Михаила в графе отцовства стоял прочерк, только дед мог попросить о лечении несовершеннолетнего. Он, естественно, отказался.

Спецы Вадима накапали еще много чего. Но главное, они раскололи мужика, которого нам сдал сам Михаил. До сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Но стоило людям Вадима «поработать» над подобием человека, как тот запел. Рассказал, что это Михаил был тем, кто убил моих родителей. Только зачем? Это еще остается вопросом.

Удобнее перехватываю руль, внимательно следя за дорогой.

— Я тоже подъезжаю, — сквозь бесконечный поток мыслей улавливаю голос Димы.

— Я уже рядом, — вижу шлагбаум.

— Дождись меня, — приказные нотки опять проскальзывают в голосе брата.

Но я не его подчиненный, чтобы слушаться генерала. Вдавливаю педаль газа в пол. Набираю скорость. Адреналин брызгает в кровь.

— Саша… — голос брата пробивается через шум в ушах.

— Он убил свою мать, как думаешь, что сделает с Оксаной? — сбиваю шлагбаум, не моргнув и глазом.

Щепки летят вдоль машины. Попадают в лобовое стекло, но отскакивают, так и не разбив его. В зеркале заднего вида вижу охранника, выбежавшего из кабинки и смотрящего мне вслед. Плевать. На все!

Еду по извилистой дороге, не сбрасывая скорость.

Перед глазами стоит образ Оксаны. Я ее вижу также отчетливо, будто она стоит передо мной.

Ее темные волосы развеваются на ветру. Зеленые глаза с любовью смотрят прямо меня. Улыбка, растягивающиеся на лице, предназначает только мне.

Какой же я идиот раз не сказал Оксане, насколько она важна для меня. А теперь может быть поздно.

Нет! Еще не поздно! Я обязательно успею!

Должен успеть…

За последние несколько дней я успел о многом подумать. Но главное, осознал,