Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

На исполнителя выхожу только через несколько часов кропотливой работы.

За это время успеваю сделать многое, чтоб сохранить мамины данные и активы компании, которые паук пытался перекинуть на созданные специально для этого процесса одноразовые счета.

Но какая наглость!

И глупость.

Те, кто сюда влезли, явно не в курсе, кто я такой.

Значит, залетные дураки.

Схема поражает простотой, граничащей с дебилизмом и только поэтому вполне реально способной навредить.

Когда выцепляю исполнителя, даже не удивляюсь.

— Данные по исполнителю отправил, — говорю в пространство, зная, что Евгений все сделает быстро, — но это не заказчик. Ищите в ближнем кругу.

— Точно? — хмурится мама, поглядывая мне за спину, явно советуясь безмолвно со своим помощником.

— Точно. Долго объяснять. Вышлю отчет на почту тебе и скопирую Евгению.

Я тороплюсь, мне надо позвонить Задаче и выяснить ее местонахождение. И забрать ее оттуда.

Потому что я только начал нащупывать (хорошее слово, правильное) пути решения.

— Дмитрий, я бы все же хотела… — пытается выступить мама, но я перебиваю.

— Завтра я поставлю новую программу, она будет с более качественной защитой. И потом мне потребуется несколько дней, чтоб точно разобраться с тем, что нашел у нас. Пока я блокировал любые доступы, кроме моего и ваших. Исполнителю создал иллюзию того, что он всем управляет, так что, если хотите взять его чисто и довести до логического финала, понаблюдайте пару дней за его способами связи с заказчиком. Навредить он не сможет. А пути подскажет.

Это я уже на ходу говорю, сворачивая свои рабочие гаджеты, и не маме даже, потому что слежка и наказание отступников — не ее женское дело. Тут у нас Евгений принимает решения. По тактике. А стратегия — полностью на маме. И принятие итоговых решений. Ее это устраивает.

А моя работа кончилась на сегодня.

Выхожу из здания, по пути набираю Задаче и одновременно отсматриваю ее геолокацию.

При маме и Евгении этого нельзя было сделать, мгновенно бы отследили. И вопросы появились бы.

А я пока что даже сам себе на ряд вопросов ответить не могу.

Тем более, не хочу, чтоб еще кто-то узнал про Задачу.

По геолокации Задача находится в общежитии.

Телефон отключен.

И что это значит?

Спит?

Учится? В университет не поехала, но учиться можно и дома.

На байке добираюсь до своего временного жилья.

На улице все уже растаяло, дороги ровные и без грязи. Интересно, что утром я даже не обратил внимание на выпавший по газонам снег. А Задача моя видела?

Почему-то хочется, чтоб увидела. Чтоб посмотрела на город с высоты птичьего полета.

Она должна красиво смотреться на фоне окна.

Мне бы хотелось на нее посмотреть…

Загоняю байк, поднимаюсь к себе. По пути, в лифте, встречаю соседа, парня примерно моего возраста. Живет он тут довольно давно, судя по всему, обычный мажор, сын богатых родителей. Повадки, по крайней мере, соответствуют.

Вот и сейчас одна из его повадок активно сосет ему мочку уха.

И посматривает на меня.

Со скукой и пренебрежением.

Вероятно, принимает за курьера или сотрудника, работающего в этом здании. То есть, за совершенно незначительную личность.

Это не мешает ей активно играть на публику.

На мгновение задумываюсь о причинах такой демонстративности, ловлю себя на этом и удивляюсь.

Никогда мне не были интересны другие люди. И причины их поведения вообще не занимали даже мизерный процент моего внимания.

Почему я теперь думаю об этом?

Может, налицо какое-то заболевание?

Психическое.

Мы выходим на одном этаже, я иду направо, сосед со своей добычей — налево.

В квартире я задаю Ситрипио задачу вывести на экран все, что удалось сохранить по камерам до момента отключения электричества, и довольно долго изучаю картинку полуголой Алены, бродящей по моей квартире.

На удивление, она не следует привычному ритуалу каждой самки, оказавшейся на территории интересного ей самца. То есть, не исследует эту территорию.

Просто принимает душ, накидывает шелковый халатик, который я с утра заказал в одном из бутиков, располагающихся здесь же, в здании, берет кружку с кофе и садится у окна.

— Ситрипио, останови.

Изучаю тонкий профиль на фоне светло-серого неба.

— Сделай фото с записи. Поставь на заставку на устройство.

Очень стильно.

Я испытываю удовлетворение от мысли, что Алена сделала так, как я ожидал. Села у окна и взяла кружку с кофе.

Непонятно, почему меня это радует. Может, тоже признаки заболевания?

Надо пообщаться с психиатром.

Но это потом.

А пока…

Беру ключи от машины, решив, что по городу на байке я уже наездился, спускаюсь вниз, в гараж.

Мне надо забрать Задачу из ее места обитания и поместить в свое.

Просто потому, что мне хочется.

Через десять минут, изучая танцующую и обнимающуюся парочку, я ловлю себя на мысли, что желания у меня кардинально сменились.

И это тоже ненормально.

Все же, повод показаться психиатру.

Но позже. А пока я пойду навстречу своим желаниям.

И я даже делаю шаг, реально подчиняясь внутреннему порыву прямо сейчас решить все вопросы…

Но телефон снова обрывает мои планы.

— Дмитрий, твоя мама в аварию попала, — Евгений Измаилович, как всегда, краток и сдержан. Но холод из трубки такой волной, что у меня пальцы леденеют, — ты срочно нужен.

Молча отключаюсь, бросаю последний взгляд на танцующую с другим Задачу, после разворачиваюсь и выхожу из помещения.

Есть сложные задачи с непредвиденными алгоритмами.

А есть непредвиденные алгоритмы, из-за которых решать задачу становится не нужно. И не интересно уже.

Глава 32. Сны под Новый год

— Ты на новогодние домой? — Машулька облизывает вилку, и я думаю, что бабушка моя бы ее за это дело уже загнобила. Думаю-думаю… А потом сама беру и облизываю. Буду плохой девочкой. Хороших никто не ценит, это уже давно всем известно.

— Не знаю.

— А Пашка чего?

— В жопу пошел.

— Ну, блин… Может, ты зря? Он так-то хороший вариант предложил… Москва на Новый год… М-м-м…

Машулька закатывает глаза, выразительно очень, мечтательно даже.

— То есть, я за поездку в Москву должна ему все простить, что ли? — удивляюсь я.

В первую очередь, нелепому Машулькиному предположению, а потом уже — тому, что она вообще такое сказала. Как-то не замечала я до этого в ней меркантильности.

— Ну, блин, Ален… — вздыхает Машулька, — я понимаю, обидел и все такое… Но он же не изменил?