Девочка для адвоката - Лана Расова

·   Ты...

·   Я беременна.

Матвей смотрел на меня так, словно я сообщила, что умею летать. Потом его лицо озарила такая улыбка, какой я не видела у него никогда - не сдержанная, не ироничная, а абсолютно мальчишеская, счастливая до безумия.

·   Ты не шутишь?

·   Нет. Вот, - я достала из кармана снимок УЗИ, сделанный пару дней назад тайком.

Он схватил снимок. Его руки дрожали.

- Господи… - выдохнул он.

Он резко притянул меня к себе, зарываясь лицом мне в шею. Я почувствовала, что его плечи

трясутся.

- Я самый счастливый идиот на свете, - прошептал он. - Детская. Черт возьми, нам нужна

детская! Самая лучшая! Я куплю этот дом завтра же! Нет, сегодня!

Он отстранился, глядя на меня шальными глазами.

·   Тебе удобно сидеть? Может, подушку? Ты ела витамины? Тебе не холодно?

·   Матвей, успокойся! - я рассмеялась. - Я беременна, а не больная.

Он осторожно поцеловал меня в живот, прямо через платье.

- Значит так, - Матвей снова стал деловым, но глаза сияли. - Завтра едем смотреть дом.

Детскую делаем рядом с нашей спальней. Стены...

никаких гусей, Лера! Стены будут

нейтральными!

·   Посмотрим, - хихикнула я. - Может, малыш захочет обои с динозаврами в пачках.

·   Если он или она захочет - я сам их нарисую, - серьезно ответил он. - С Новым годом, мамочка.

·   С Новым годом, папочка.

Это был лучший Новый год в моей жизни.

Глава 31.

Январские праздники прошли под эгидой операции «Гнездо». Мы с Матвеем мотались в наш

новый дом каждый день, как на работу.

Дом, который он присмотрел, был прекрасен. Огромный, из темного кирпича, с панорамными

окнами, выходящими прямо в сосновый лес. Внутри пахло деревом и смолой

- Ну как? - спросил Матвей, когда мы стояли в центре пустой гостиной, где эхом отдавались

наши шаги. - Видишь здесь нашу елку, с огурцом?

·   Вижу, - я улыбнулась, поглаживая живот. - И вижу, как Демон дерет вот этот угол.

·   Тогда берем.

Сделка прошла быстро. Матвей, в своем репертуаре, проверил каждую запятую в договоре,

довел риелтора до нервного тика, но ключи мы получили через три дня.

И начался ремонт.

Если вы думаете, что беременная женщина и ремонт - это катастрофа, то вы правы.

Я, вдохновленная синдромом гнездования, фонтанировала идеями.

·   Матвей, нам нужны желтые шторы! Солнечные!

·   Лера, у нас стиль лофт. Желтые шторы превратят его в детский сад.

·   Но малышу нужно солнце!

·   Малыш родится летом, солнца будет навалом. Давай серые? Благородный графит?

·   Ску-у-учно! - ныла я.

В итоге мы сошлись на горчичном. Компромисс - основа брака, как сказал Матвей, подписывая

чек на шторы.

Моя мастерская заняла все правое крыло первого этажа. Свет там был идеальный. Матвей

лично контролировал установку огромного раскройного стола и стеллажей для ткани.

- Чтобы ни одна булавка не потерялась, - ворчал он, проверяя магнитные держатели. - Я не

хочу вытаскивать их из пяток нашего ребенка.

- Ты такой заботливый паникер, - смеялась я, наблюдая за ним с дивана.

Февраль в Москве - это серое небо и грязный снег , но только не для меня. Для меня этот

февраль был окрашен в цвета свадебных каталогов и оттенки бежевого.

Матвей уволился из университета сразу после Нового года.

- Ты должна доучиться спокойно. - сказал он, собирая вещи в своем кабинете на кафедре. - Я

буду ждать тебя дома. В роли мужа, а не профессора.

Это решение сняло огромное напряжение. Теперь я могла ходить по коридорам с гордо поднятой головой, а не шарахаться от каждого шепота. Да и кольцо на пальце действовало как оберег от назойливых ухажеров и сплетниц.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Мы решили не скромничать.

- Лера, это твой первый и, надеюсь, единственный брак, - заявила моя мама, прилетевшая из

Италии специально для организации торжества. - Ты заслуживаешь сказку и Матвей тоже. Он, конечно, суровый мужчина, но я видела, как он на тебя смотрит. Он хочет показать всему миру, чтс ты его королева.

И началась гонка.

 Самым сложным было платье.

Как дизайнер, я, конечно, хотела сшить его сама. Я нарисовала десять эскизов. Я купила три

вида шелка. Я даже начала кроить макет.

Но токсикоз и растущий живот внесли свои коррективы. Я поняла, что просто физически не

вывезу пошив такого сложного наряда.

- Лера, отпусти ситуацию, - сказала Катя, когда нашла меня рыдающей над куском органзы, который я случайно прожгла утюгом. - Пойдем в салон. Купим готовое, подгоним под твою фигуру, и ты будешь красоткой. Хватит геройствовать.

И вот мы вчетвером: я, Катя, моя мама и Елена Павловна, сидим в VIP-примерочной самого

дорогого свадебного салона Москвы.

Я стояла на подиуме в очередном «шедевре» - платье-рыбке, которое обтягивало мой уже

заметный животик так, что я была похожа на тюленя, проглотившего мяч.

·   Нет, - хором сказали мамы.

·   Слишком... обтягивающее, - деликатно заметила Елена Павловна. - Лерочка, тебе нужно что-

то воздушное. Греческий стиль или Ампир?

·   Я хочу быть принцессой, а не греческой вазой! - взвыла я, стягивая с себя это кружевное недоразумение. Гормоны бушевали. Мне хотелось плакать, смеяться и соленых огурцов одновременно.

·   Спокойно! - Катя взяла командование на себя. - Девушка, несите то, из новой коллекции. С

перьями.

Платье с перьями оказалось перебором. Платье с кринолином сделало из меня торт

«Наполеон».

Я сидела на пуфике в одном белье, уставшая и несчастная.

- Я пойду в джинсах, - заявила я. - Или в мешке из-под картошки. Матвею все равно, он меня и

в пижаме любит.

- Матвею может и все равно, - сказала моя мама, поправляя прическу. - А вот фотографии

останутся внукам. Вставай, Дмитриенко. Мы не сдадимся.

И тут консультант вынесла ЕГО.

Платье было цвета «айвори». Лиф из плотного атласа, расшитый мелким жемчугом, мягко облегал грудь, а от завышенной талии струилась юбка из невесомого шифона, переходящая в длинный шлейф. Рукава-фонарики из полупрозрачной ткани добавляли образу легкости.

Я надела его. Застегнула молнию. Посмотрела в зеркало.

Животик был аккуратно скрыт складками ткани, но при этом силуэт оставался женственным и

хрупким

- Ox... - выдохнула Елена