Закусочная «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв

Аманда тут же опустила взгляд на колени. Только сейчас она заметила, как Крис все это время сжимал ее ладонь.

– Так-то лучше, – процедила Элинор. Помолчав, она пустилась в воспоминания: – Лидия действительно была очарована Эдди. Он пленил ее с первого взгляда. Он казался нам с Милли приятным молодым человеком, и мы были рады за Лидию. Она проводила с ним много времени, и мы с Милли начали замечать, что Лидия стала слишком скрытной, она будто намеренно дразнила нас тем, что знает какую-то тайну. А между нами никогда не было секретов. Я высказала Лидии все, что думала. Если она хотела и дальше скрытничать, то для нас она больше не подруга, а так… школьная знакомая. Лидия испугалась, что потеряет дружбу, которой мы были связаны много лет. И она рассказала нам о закрытом клубе, в котором состояла вместе с Эдди. Он был ее лидером. Она попросила его принять и нас с Милли. Он упирался, но когда узнал, что у моих родителей своя антикварная лавка, согласился на то, чтобы мы примкнули к Ложе. Милли он не был рад, но ему пришлось ее взять. Я дорожила нашей дружбой и заявила, что либо мы состоим в Ложе втроем, либо уходим. Лидия меня поддержала. Эдди не хотел терять доступ к подвалу и артефактам из лавки, поэтому пригласил и Милли. Лишь потом, когда у Милли открылся дар создания Латхимы, он оценил ее присутствие в Ложе. Мы были молодыми и глупыми, не видели того, что Эдди «дружил» с нами только из корыстных целей.

Элинор замолчала. В ее глазах скользнула тень событий прошлого. Казалось, что из воспоминаний Элинор вырвалось что-то непроизвольное, что она не собиралась открывать. Аманда внимательно следила за каждым изменением в ее выражении лица, и впервые за весь разговор она заметила нечто похожее на уязвимость. Это продлилось лишь мгновение, прежде чем Элинор вновь натянула на себя привычную маску холодного спокойствия.

– Разве ты не понимала, чем занимается Ложа? – недоверчиво сощурился Крис. Он всегда говорил, что его бабушка умна и проницательна. Аманда задумалась – не Ложа ли повлияла на то, какой стала Элинор?

Элинор усмехнулась:

– Конечно, нет! Для нас троих это было авантюрой, приключением. Все начиналось невинно. Мы собирались на мосту под луной или в подвале. Родители Лидии не спускались в него, а если им было что-то нужно – отнести старье или потравить крыс, они всегда просили об этом Лидию. Подвал был нашим убежищем. Мы зажигали свечи – обычные, не Латхиму, хотя это и было прописано в архивных записях. Там многое было написано только для того, чтобы показать исключительность Ложи и ее членов. Мы пытались связаться с потусторонним миром, вызвать духов. Читали заклинания, проводили ритуалы для привлечения удачи или любви, защиты от врагов.

Крис свел брови к переносице:

– Зачем вам было это нужно?

Элинор едко усмехнулась:

– А зачем вам с Амандой была нужна доска для спиритических сеансов, которую вы в детстве пытались украсть у меня? – Заметив, как оба стушевались, она поумерила тон и пояснила: – Ложа была для нас борьбой со скукой. Мы отвлекались от рутины. На собраниях мы ощущали себя особенными. Мы больше не были помощницами своих родителей или обычными школьницами. Мы былиисключительными. – Выражение лица Элинор потемнело: – Но постепенно наше увлечение стало перерастать в нечто более мрачное и опасное. Границы между фантазией и реальностью начали незаметно стираться.

Она замолчала, вновь переживая то, что выпало на ее плечи. Аманда остановила настороженный взгляд на броши Элинор. От нее веяло холодным блеском, который, казалось, исходил не только от металла, но и от самой сути предмета. Аманда не могла отвести глаз от символа Ложи. Полумесяц и звезды, замкнутые в круг, мерцали при свете настольной лампы, отбрасывая странные, зловещие отблески. И в этот момент она ощутила, как от броши исходит почти ощутимая пульсация, будто она жила своей собственной жизнью.

Что-то в глубине души Аманды всколыхнулось. Это было больше, чем простой интерес – это было нечто близкое к страху. Казалось, брошь дышала, звала, обещала раскрыть перед ней истины, которые она, возможно, вовсе не желала знать.

Аманда ощущала, как ее сознание затягивает в пучину, где смешались тени прошлого, забытые секреты Ложи и мрачные тайны, связанные с ее семьей. На мгновение ей показалось, что она видит перед собой Лидию и Милли – молодыми, полными жизни, зажженными таинственным светом свечей. Они стояли на пороге чего-то великого, но неведомого, тянулись к истине, которую им так и не суждено было понять.

«Что если…» – промелькнула у Аманды мысль, от которой ее бросило в дрожь, – «…эта брошь не просто символ? Что, если она действительно связана с Латхимой и всеми теми обрядами, которые они проводили?». Она почувствовала, как ледяной холод прокатился по позвоночнику. В голове эхом отдавались слова Элинор: «Вы не знаете, что такое настоящая тьма».

Элинор заметила, как взгляд Аманды остановился на броши, и уголки ее губ вновь изогнулись в легкой, почти мрачной усмешке.

– Чувствуешь, да? – тихо прошептала она, склонившись чуть ближе. – Чувствуешь энергию символа?

Аманда с трудом оторвала взгляд от броши, ощущая, как к горлу подступает тошнота.

– Эта брошь… – прошептала она, чувствуя, как замирает ее дыхание. – Она была с вами с самого начала, да?

Элинор холодно кивнула, не отрывая взгляда от Аманды, словно оценивала ее реакцию.

– Она досталась мне, когда Лидия ввела нас в Ложу, – спокойно ответила она, касаясь броши кончиками пальцев, как если бы испытывала ее вес или пыталась почувствовать сквозь металл те воспоминания, которые затянулись пеленой времени. – Это символ культа. Когда-то он казался мне не просто украшением, а частью самой сути, дарованной Ложей. Мы думали, что, надев его, обретем силу и знания, которых недостает простым смертным.

– Почему вы все еще носите ее? – хрипло спросила Аманда, стараясь вернуть себе самообладание. – Это ведь символ Ложи. Вы все еще состоите в ней? Теперь вы ее лидер?

Элинор на мгновение замерла, а затем ее взгляд, к удивлению Аманды и Криса, смягчился:

– Я ношу эту брошь как напоминание о прошлом… и о тех, кого я потеряла. Я лишилась сразу обеих подруг.

Аманда хотела спросить, что произошло полвека назад, но ее опередил