Измена. Пока месть не разлучит нас - Инга Максимовская

самом деле чувствую себя не очень. Видимо нервы, стресс, гормональный сбой. Все сразу. Уже несколько дней мне кажется, что я плыву как рыбка в аквариуме, и все вокруг искажено и кажется мультяшным. — И от нервов мне дурно. И кофе этот…

— Мы не одни, — Лидия улыбается. Изменилась очень. Стала просто маленькой, светящейся изнутри, феей. Малька больше не Малька в мини. За короткий срок она приобрела шикарный лоск. Про таких женщин нынче модно говорить «Тяжелый люкс» и что не говори, для такого преображения мало только денег. Просто она счастлива, вот и все. Взгляд стал другой, открытый и смелый. Шикарная она была, а стала космическая.

— Девочки, на изготовку. Позвонили с поста охраны. Козлик в келетке, — хохотнул Семушка, заглянув в дверь. Послал мне воздушный поцелуй. От чего у меня сердце забилось быстрее, а в животе расцвел огненный цветок. — Мы в соседнем кабинете. Слушаем вас. Камеры включены. Сделайте этого упыря. Понька, ты чего бледная такая? Ну хочешь, я эту мразь урою прямо возле лифта? И Борис жаждет крови. А дядя Петя так вообще хотел охране приказать Алекса вашего отрихтовть еще на входе в здание.

Семушка на меня смотрит так встревоженно, что мне становится так спокойно. Он — каменная стена. Моя. Мы с девчонками заслужили таких мужиков. Вот таких, без затей и вывертов, за которыми можно укрыться от любых бед.

— Слушай, братец, не ломай нам кайф, — оскалилась Лидуся, глядя, как ее брат исчез за дверью. — И вообще, почему мужики всегда хотят все контролировать? Кстати, почему Понька?

Победа. Так Семен сократил мое имя. Мне нравится. Ни Викой, ни тем более, Тори, он меня не зовет.

Минуты кажутся нескончаемыми. Я напряжена как струна. Смотрю на чертову дорогую дверь кабинета самого хозяина этого огромного концерна.

— Ты и вправду бледновата, — шепчет Малька. Поэтому я пропускаю явление того, кого мы все ждем.

— Вика, какого…

Я смотрю, как вытягивется лицо моего мужа. Точнее, теперь уже официально, бывшего. Оказывается, имея безграничные связи и такие же деньги, развестись очень легко. Свидетельство о расторжении брака лежит на столе. А чего? Делить то нам нечего. Я улыбаюсь. Кажется, что впервые за годы проведенные в браке, по-настоящему. Как бегают его глаза. Как он ртом шамкает, как кашалот на берег выброшенный. Он не красивый совсем. Пелена с глаз падает, и судя по улыбкам девочек, сидящих по обе стороны от меня за шикарным столом, у всех.

— Здравствуй котик, — тянет капризно Малика. — Или как там…? Лидуся?

— Пупсеночек.

— Алекс, — хмыкаю я, — ну что же ты? Не можешь выбрать кого из нас первую расцеловать. Такая встреча, а ты как в рот воды набрал.

— Вы… Ты… Какого хрена? Что за ярмарочный балаган? — он зол. Алекс зол, но это от страха. Видно, как в его глазах плещется непонимание. Он просто не знает, что делать.

— Да нет, милый, это еще только анонс праздничных мероприятий, правда девочки? — бросаю на стол копию свидетельства о разводе. Бумага падет как осенний лист, на полировку стола.

— Что это? Тори, ты ведь блефуешь. Это липа. Так быстро не разводят в нашей стране. Я оспорю решение суда щелчком пальцев. У нас с тобой куча совместно нажитого имущества. А этим шлюшкам… Кто им поверит? Я скажу, что вы в сговоре.

— Которое я покупала на свои деньги, если ты не забыл. И знаешь, при доказанном факте измены, у тебя шансы могли бы и быть, если бы ты сам не отказался от всего в мою пользу у нотариуса собственноручно. И не называй моих подруг шлюхами. А то я рассержусь. Кстати, девочки очень мне помогли. Они шикарные. И ты не заслуживаешь даже рядом стоять с ними.

— Ты врешь. Ты… Я на тебя напишу заяву, за мошеничество. И тачку ты хер получишь. А вы… Ты ведь понимаешь, что я тебя растопчу? — перевел налитый кровю взгляд на Малику Алекс. Я тебя… Расскажу твоему ухарю, чем ты занималась до встречи с ним. Думаю ему будет интересно…

Она и бровью не повела. Сделала маленький глоточек кофе из своей чашечки, улыбнулась, показав идеальные зубы.

— А меня, Леша? Меня ты чем припугнешь? — Лида спокойна. Она вообще молодец. Ей очень идет быть стервой. Хотя я точно знаю, что в душе она так и осталась маленькой феей, которой нужна поддержка и помощь. — Кстати, папа тебе привет передавал. У него на тебя очень большие планы, женишок.

Бледнеет Алекс. Не похож на себя постоянного. Убогий, обмякший, но все еще скалящийся, как пес дворовый.

Что я чувствую сейчас? НИ-ЧЕ-ГО. И девчонки, кажется, тоже. Мы празднуем победу. А на деле, мы празднуем свободу.

— Ничего, суки. А ты, Тори. Ты еще пожалеешь, что со мной связалась. Я и на ребенка твоего права заявлю. Я тебя не оставлю в покое. Ты умолять меня будешь… И ты, Лида. Не расслабляйся. Даже твой папаша всесильный не сможет запретить мне видеться с ребенком.

— Ага, и платить алименты тоже, — боже. Ну что за дурак. Он замолкает, подавившись собственным ядом. Задыхается от кашля. Он просто убог. И это обидно, что мы не рассмотрели этого раньше. — Хотя… Милый, какие дети? Ты же у нас колол гормончики. Они очень плохо влияют на детородную функцию. Кстати, там у тебя еще ничего не отвалилось? Никаких деталей? Расчесал то поди себе свою свистульку в кровь. Козел ты, Алекс. Козел и подонок. Трусы себе купи новые, п то так и будешь чухаться, пока не расчешешь то, чем ты направо и налево машешь до волдырей. Скажи, чесоточный порошок вещь? А казалось бы, это просто молотые кленовые семена. Молодец, Малька, классную партию разыграла, — хихикнула Лида.

— Тебе повезло, Леша. Я хотела воспользоваться секатором, — равнодушно и капризно. Голос у Мальки такой, словно она рождена быть королевой. А может так оно и есть.

— Я все твои старые боксеры сожгла на заднем дворе дома, — я тоже улыбаюсь. Мне