Право на месть - Аглая Отрада

Или все дело в первом знакомстве, когда я увидел, что Олег не ведется на деньги, не боится «бычков» и наверно, самое главное – что он защищал мою Дюймовочку.

– Итак, поскольку ты пришел ко мне, значит, вместо свадьбы мы тебя должны упаковать в гипс?

– Ага. И лучше в реанимацию, а то эти активисты движения за женитьбу еще выездное бракосочетание устроят. Макс сделает фотошоп аварии с моим любимым «геликом», и никто не заподозрит злого умысла. По рукам?

– По рукам! – Олег усмехнулся, покачав головой. Надеюсь, что воодушевление этим авантюрным планом вызвано, прежде всего, желанием помочь, а уже потом – получить клинику.

– А как ты собираешься забрать девочку? Англия – это не тайга, где можно скрыться. Сразу же все службы на уши встанут? – Олег задал вполне резонный вопрос. И главное, очень насущный.

– Из каждого неприятного положения есть выход, – пофилософствовал я.

– И из неприятного положения может быть и такой же неприятный выход.

– Подружимся, – я иронично улыбнулся, почувствовав в Торопове такого же любителя опустить на землю, как и Макс.

– А если серьезно, я, кажется, знаю, как сделать аналог тайги. Не буду давать пустых обещаний, сначала свяжусь с нужными людьми.

– Но чтобы попасть в английскую тайгу, нужно сначала попасть в реанимацию.

– Тьфу на тебя! Не смей так в больнице говорить.

– А, действительно, после спортсменов самые суеверные люди – это врачи, – расхохотался я.

– Знаешь, когда от твоих действий или недействий зависит только твоя жизнь, это одно, а когда ты в ответе за других, причем не все от тебя зависит, это, брат, другое.

– Ну да, ну да! Когда по стране на соревнования ездили на автобусе, нам крутили «Интернов», так что я в курсе. Не дай Бог пожелать хорошего дежурства, спокойной ночи или доброго утра коллегам. Обязательно будет светопреставление. Что, правда?

– Правда. А кстати, слышал, наверно, что в средневековье рыжих считали ведьмами или колдунами. И все шишки на них валились. Отсюда и выражение: «А я что, рыжий?» У нас тоже есть страшилка «Бойся рыжих»

– Бред! Слушай, ну медиков по роду деятельности можно считать самыми циничными и прагматичными людьми. Иначе просто не выжить, если лить слезы над каждым больным. И тут такая ересь.

– Не угадал. Есть конкретное объяснение, даже с научной точки зрения. Огненных пациентов, а тем паче пациенток, боятся все. А особенно анестезиологи. У рыжих повышен болевой порог, им нужно большее количество лекарств и анестезии, у них более тонкая кожа. Другими словами, если поступает рыжий пациент, то дежурство будет «огненным»!

– Он оно чо. Наверно, в каждой примете есть доля приметы.

– А ты спортсмен? – вдруг вспомнил Олег, с чего зашел разговор о приметах.

– Боксер, – коротко кивнул я.

– Боксера каждый может обидеть, но не каждый успеет извиниться? – опять засмеялся Торопов. – Слушай, ты мне реально жизнь продлил. Давно не было у меня повода поулыбаться.

– А что так?

– А как? Работа – обхохочешься, дома один, как волк. Друзья остались в Курске. Обжился вроде, квартиру в ипотеку купил.

– А почему в муниципальной больнице работаешь? В частных же больше платят?

– В частных больше кланяться надо. А здесь я и главному могу сказать, кто куда пойдет, если не согласен с моими назначениями или решениями. Ты не подумай, я не самовлюбленный. Просто …, – Олег замолчал, видимо пожалев, что залез в те воспоминания, которые еще болели. На переносице образовалась горькая складка, и взгляд потемнел.

– Я женился на последнем курсе института на звезде. Чтоб заработать на квартиру, работал в горячих точках, даже на Ближнем Востоке. Кровь, ежеминутная опасность, нехватка оборудования, лекарств, квалифицированного персонала. Там приходит особая чуйка. Понимаешь? Я точно знаю, где, что и от чего. И когда счет жизни человека идет на минуты, ты должен решить – потратить эти минуты на тщательное обследование или довериться интуиции. Пока, слава Богу, не ошибался. Теперь понимаешь, как бесит, когда заставляют херней ненужной заниматься?

Олег нравился мне все больше и больше. И я его прекрасно понимал, когда он говорил о чуйке. Она была и у меня, но наверно, какая–то недоразвитая. Как я не понял, что Милка – фальшивка? Вернее, не так.

Фальшивые люди потому и фальшивые, что все их взаимодействие с окружающим миром и людьми насквозь искусственное и зачастую лицемерное. Они интересуются лишь собственным благополучием, даже если они скрывают это стремление за показным альтруизмом (просто потому, что он вошел в моду). И это прежде всего неискренние люди. Они угождают кому–то ради выгоды. Вот это на сто процентов о Милке. Ведь у нее четкая цель – выйти замуж. Черт! Опять завис. Да, нападение на нее подстроено под мой режим. Теперь понятно, что это Омар. Он уверен, что я не оставлю в беде. А дальше все зависит от умения очаровывать. И Милка просто профи?!

Не может быть?! Разве образ жизни не откладывает отпечаток?!

– Олег? А проститутки могут выглядеть приличными девушками?

Тот опять рассмеялся. Похоже, я ему сегодня обеспечил комнату смеха.

– Юноша, а вы никогда не вступали в контакт с представительницами древнейшей профессии?

– Знаешь, не было надобности. Мне и так дают, – набычился я, ощутив укол самолюбия. Понятно, он на несколько лет старше и жизненный опыт, но ставить себе минус за то, что не трахался с проституткой не собираюсь.

– Не злись. К нам часто поступают такого сорта девицы, но вульгарность и развязность – это не всегда. Есть такие, что по сравнению с ними школьница путаной покажется. И манеры, и речь, и глазки в пол. Так что… А чего это ты вдруг вспомнил?

– Это к вопросу о чуйке. Милка, от которой я хочу спрятаться в реанимации, не кажется мне прожженной и продажной девкой. Факты налицо, а внутри что–то не дает окончательно поставить на ней клеймо.

Может ее вынудили? Шантажировали?

– Знаешь, вот как придет она тебя проведывать, так и я на нее свою чуйку натравлю. Отношения – это не оказание первой помощи. Здесь нельзя торопиться с выводами.

А вот торопиться с решением проблемы – надо! Меня только что осенила мысль.

– Олег! А у тебя остались контакты со