Любовник - Кристина Лин

Поэтому теперь жду я. Как примерный семьянин, дожидаюсь эту сладкую птичку, сидя в машине у дверей офиса. А она, вот же сучка! делает вид, что не видит меня и хочет сбежать. Но нет, милая, хрен я тебя отпущу теперь!

Подбегаю к ней и, обхватив в охапку, в машину заталкиваю. Быстро пристегиваю ремнем безопасности. А она еще умудряется вывернуться и вцепиться острыми зубками в мою ладонь.

— Сучка! — вырывается у меня от боли.

Со всей силы вцепилась, моя хорошая. Вместо «спасибо за подарок, дорогой». Уникальная ты моя, никто еще так не вырывался и не сбегал.

— Пусти меня, Жданов! — визжит она, когда я забираюсь за руль и жму на газ. — Куда ты меня везешь?! Я сеанс унижения на сегодня не заказывала!

Наотмашь бьет, по больному, блять. Там, где виноват перед ней. Сам знаю, заслужил. Но все равно больно. Стоит представить ее на коленях, униженную, и в груди неприятно давить начинает. Дерьмовое чувство, раньше такое не ощущал. Не перед одной женщиной так вину остро не чувствовал. Сам себе бы накостылял за тот срыв в кабинете, но это делу не поможет.

— Все кончено, Жданов, — психует она, — останови машину, я с тобой никуда не поеду!

Жму на газ сильнее, сжимая крепко руль. Меня распаляет ее строптивость и хочется остановить с одной целью — взять ее прямо в тачке, не думая о последствиях. Аж в глазах плывет от того, как хочется. Будто с цепи меня отпустили, и теперь совсем озверел.

— Ой, молчи, Лара…, — шиплю предупреждающе. Голос срывается, самому страшно. От нее волны гнева исходят, рот скривился в усмешке. А мне хочется ее подчинить и сломать, вырывая стоны.

Моя она. Сама так сказала.

— А то что, Жданов? Снова станешь насиловать? — рычит она гневно. Как дубиной по голове звучит ее претензия. Ну, хватит же пинать меня, милая. Я и так голову пеплом готов посыпать уже.

— Кажется, ты забыла, — шиплю, не желая признавать вину, — у нас с тобой договоренность. Ты — моя.

— Пошел ты, Жданов! — огрызается, показывая зубки. — Отменяется наша договоренность. Делай, что хочешь, но не со мной!

Зубы сжимаю и на газ жму. Съезжаю с трассы, потому, что сам не знаю, какой у нас конечный пункт назначения. Напряжение грудную клетку разрывает, еще минута, и сорвусь. Думал, мы спокойно поговорим, она озвучит свои условия, я соглашусь — и на том все. Но не тут-то было! Руки мне выворачивает одним своим взглядом. Сквозь землю провалиться хочется, но это невозможно.

— Куда ты меня везешь? — спрашивает она, теперь в ее голосе слышен испуг.

А испугаться есть чего. Мы выехали на проселочную дорогу, и вокруг нас только лес. Сворачиваю на обочину, останавливаю машину. Все, приехали. Я рвано дышу, перед глазами пляшут темные точки. Нельзя в таком состоянии за руль, а Ларочка, прелесть моя, еще и добьет, не пожалеет.

— Где мы? — спрашивает со страхом в голосе. — Изнасилуешь и здесь оставишь?

Что? Совсем рехнулась?!

— Давай поговорим, — предлагаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Нам не о чем говорить, — отворачивается от меня к окну.

Выдыхай, Жданов! Вдох-выдох. И отпусти этот чертов руль наконец!

— Почему не приняла подарок? — спрашиваю сипло. В ушах все еще гудит, а руки, сжимающие руль, побелели. — Мы же договорились. Я даю — ты берешь.

— Как у тебя все просто! — рычит она. — Думаешь, можешь деньгами оплатить любую выходку?!

Она права. Я именно так и думаю. Потому, что всегда это работало. А вот, что делать теперь, вообще не представляю. В голове звенящая пустота, никаких идей. Не на колени же перед ней падать, чтобы вину искупить?! Да она даже не смотрит в мою сторону. Будто вон та темнота за окном ей интересней. А потом, и вовсе, выходит из машины. И куда она собралась, дурочка?

Выхожу из автомобиля, подхожу к женщине. Мы так близко сейчас, вдыхаю ее сладкий запах, как маньяк, учуявший жертву. Сам не понимаю, почему так дурею от нее. Стою рядом, и весь мир исчезает. Все становится неважным. Как пьяный рядом с ней. Хочется ее. Рядом хочется. Дышать ею хочется. Себе присвоить. Заклеймить, чтобы только моя была.

Забываю обо всем. Наклоняюсь и в губы впиваюсь. Хочется до дна ее выпить, чтобы распробовать. Она вздрагивает, тянется ко мне, в губы выдыхает, лишая воли. Упираюсь руками в машину, по бокам от нее, чтобы не упасть. Такой горячий поцелуй, самый яркий. Конфета моя, обожаю.

Не сразу соображаю, когда Лара в грудь мою упирается, пытается оттолкнуть. Какие глупости, она ведь тоже меня хочет, я это чувствую. В себя прихожу. Только, когда ее острые зубки со всей силы впиваются в нижнюю губу, до крови ее прикусывают. От своего крика трезвею окончательно.

Отшатываюсь от женщины, вырываю губу из захвата. А тут еще и пощечина прилетает, я даже среагировать не успел. Как нашкодивший котенок, на нее смотрю, кровь с губы вытираю.

— Не смей! — шипит она мне в лицо.

Ее голос каленым железом льется по нервам, взгляд прожигает насквозь. Колени начинают дрожать. Я уже готов на колени перед ней упасть, только, боюсь, не поможет. Какой же я идиот! Решил, что поцелуем можно все отменить, будто не было ничего. И не хотел замечать пустоту в ее взгляде, от которой холод пробирает.

Замахиваюсь и впечатываю кулак в блестящую обивку автомобиля.

— Чего ты хочешь, Лара?! — рычу на нее, все еще удерживая в захвате своих рук. — Ну не умею я извиняться! Понимаешь ты это?! Не умею!

Она смотрит на мою истерику, вытаращив глаза.

— Просто скажи мне, чего ты хочешь, — голос срывается на хрип, дыхание сбивается.

— Ничего не хочу, — добивает меня моя прелесть, — ничего я от тебя не хочу.

Больнее палача бьет, нутро выворачивает. Отчего-то вспоминается, как раньше я спокойно расставался с женщинами, даже радовался тогда, ведь вокруг столько привлекательных самочек. А теперь руки дрожать от понимания, что теряю ее. На губах горчит, горло удавкой сдавливает.

— Не надо…, — повторяю ее слова, как попугай, которого заклинило. Хочется просить ее, о чем угодно. Таким жалким себя чувствую, пиздец просто.

— Прости меня, — с трудом из себя выдавливаю. Так непривычно произносить это, как инородное что-то на языке. Если хочет, тысячи «прости» услышит. Хотя нет, тысячу раз не смогу, один раз с трудом смог.

Лариса замирает, в глаза мне заглядывает. Хрен знает, что там увидеть хочет. Только пытку эту пусть прекратит.

— Отвези меня домой, — просит тихо.

Глава