Развод с Драконом. Уходи, я нашел Истинную - Анна Кривенко

Однако, когда крик повторился, и я услышала в нём своё имя, поняла: она всегда, даже безосновательно, будет подозревать меня.

И на сей раз она совершенно права.

Да, наверное, мне не стоило её дразнить. Но на самом деле я больше не хочу оставаться глупой, безвольной марионеткой. Той, которой споили мерзкое зелье, у которой поработили волю и которую поимели во всех смыслах…

Глава 34 Война

Уже к вечеру Марана собрала всех слуг в холле. Те едва помещались — нанятых работников было прилично много. Я стояла в уголочке, не привлекая к себе особого внимания.

Марана обвела всех жёстким взглядом и неожиданно хищно улыбнулась.

— С этого дня я буду очень внимательно следить за каждым из вас. Как только будет выявлено нарушение — наказаны будут все. Абсолютно все!

Я помрачнела. Кажется, начинаю догадываться, что она задумала. Слуги недоумённо переглянулись. Таких жестких порядков им еще не озвучивали, и чем это могло обернуться, можно было только гадать.

Я постаралась юркнуть куда подальше и задумалась. Она подготовила почву для жёстких провокаций, и я была уверена, что эти провокации имеют прямое отношение ко мне.

— Виола! — раздался возмущённый крик, и я вздрогнула.

Неужели так скоро? Она даже не даст мне времени отдышаться после такой новости? Собралась с силами и пошла к Маране навстречу.

Она стояла посреди кухни с таким видом, будто собралась снять с меня шкуру живьем. Кажется, она нашла мою «провинность»: скисло молоко. Целый бидон. При чем тут я?

Именно этот вопрос я озвучила Маране.

Та сцепила пальцы в кулаки и процедила сквозь зубы:

— Ты еще и дерзишь??? Как экономка, ты должна была тщательно наблюдать за сохранностью молока: ты же прекрасно знаешь, что я умываюсь им каждое утро! Но ты не проследила!!!

— Теперь из него можно приготовить блинчики, рулеты или творог… — осторожно заметила я, но Марану прорвало.

— Закрой рот, никчемная человечка! Чем я буду умываться завтра утром? Молочник не успеет приехать в нужное время!!! В общем, ты крайне нерадивая и не исполняешь своих прямых обязанностей!

Марана отчитала меня, позвала свою личную служанку и приказала:

— Пойди, сообщи всем и каждому: из-за того, что экономка Виола сегодня допустила ошибку, все слуги остаются без ужина.

Служанка вздрогнула.

— Все, госпожа?

— Все! — рявкнула Марана.

Личная служанка поспешно опустила глаза.

— Да, конечно, слушаюсь, — пробормотала она.

Но, уходя, бросила на меня испепеляющий взгляд.

«Так вот в чём твой план, драконница», — яростно подумала я. Наказать меня напрямую она не могла, значит, начнёт мучить ни в чём не повинных людей и настраивать их против меня. Это была ловушка, выбраться из которой пока было невозможно.

В итоге все действительно остались без ужина. Встречая служанок в коридоре, я видела их недовольные взгляды и лихорадочно пыталась найти выход. Но что тут сделаешь?

Это было умно. Очень умно. Всё-таки Марана иногда способна до чего-то додуматься. Жаль только, что это всего лишь злой гений, и на что-то доброе она просто не способна.

Следующий день начался так же ужасно. На этот раз она обвинила меня в том, что у нас кончились запасы фасоли, а я этого «не досмотрела».

— Наверняка её украли, — бросила она в конце концов.

Мы снова стояли посреди холла всей толпой. Слуги сверлили меня раздражёнными взглядами.

— За то, что экономка Виола проворонила мешок фасоли, его стоимость вычитается из зарплаты всех вас, — заявила Марана.

Поднялся возмущённый ропот. Кто-то из слуг крикнул:

— Вычтите эту стоимость из её жалования!

— Хватит! — рявкнула Марана. — Я сказала, что все будут страдать за проступки одного. Такие меры необходимы, чтобы научить вас послушанию. А теперь — расходимся.

Я чувствовала, что у меня всё рвётся изнутри на части. Если так будет продолжаться дальше, а оно будет, против меня восстанут собственные слуги. Что же мне делать? Я оказалась в настоящей ловушке.

Пожаловаться на жестокое обращение с собой я не могла — меня не трогали. Но хитрость Мараны стала настоящей пыткой для моей души.

Я долго размышляла о том, что могу предпринять.

На следующее утро Диана, увидев мой пришибленный вид, забеспокоилась:

— Мамочка, что происходит? Ты заболела?

Я постаралась скрыть тревогу.

— Нет, всё хорошо. Просто Марана поступает крайне несправедливо.

Я пересказала её приказы озлобленной драконницы, и Диана нахмурила брови:

— Это очень жестоко. Я ненавижу Марану!

— Ненависть — злое чувство, — произнесла я. — Главное, чтобы оно не гнездилось в сердце. А мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы остановить её произвол…

И тут в моей голове вспыхнула идея. Осуществить её было непросто, но она могла помочь.

* * *

Я прекрасно знала, где хранится оружейное масло. И знала ещё один секрет — в кладовой стояли кувшины с настоем красного жгучника, редкой болотной травы, которую обычно использовали для выведения жучков из старой древесины. Она не имела запаха и видом своим как раз-таки напоминала масло. Попадая на металл, вызывала появление бурых, несмываемых пятен, напоминающих ожоги…

«Случайно» перепутав кувшины, я поставила нужный на полку, где обычно брали масло для чистки доспехов. Воины Арана — два десятка лучших бойцов, которых он лелеял, как драгоценности, — исправно начистили свои латы до блеска… и уже через пару часов на них проступили некрасивые пятна ржаво-бурого цвета.

Когда Маране донесли, что с доспехами что-то не так, она пришла в бешенство. Вызвала в зал всех — и слуг, и воинов, хотя воины никогда к прислуге не приравнивались. Стояла, злобно сверкая глазами, и объявила, что всем урежут жалование вдвое.

— И всё это — из-за негодной экономки! — подчеркнула она, глядя прямо на меня.

Воины были дико раздосадованы. Им, гордым и независимым, теперь приходилось выслушивать такие оскорбления и терпеть чужие ошибки. Я едва заметно улыбалась. На этот раз Марана просчиталась.

Она не знала того, что знала я: для Арана его воины были особой гордостью. Он хвалился ими перед другими вельможами, приводил примеры их побед, любил заманивать к себе лучших бойцов из других кланов, платя им втрое больше обычного. Он восхищался ими, словно редкой породой боевых жеребцов, и уж точно не позволил бы никому их унижать.

Естественно, вечером приехал Аран. Едва узнав о решении жены, он вызвал её к себе. Послышались крики.

— Тебе отданы в распоряжение слуги, — гремел он. — А ты полезла к моим воинам!

— Это всё Виола… — попыталась выкрутиться Марана.

— Виола получит своё за порчу имущества, но я не позволю трогать