После развода. Неверный бывший муж - Лариса Рубенская

Я залила в заварник кипяток и поставила его на стол.

— Нет, нет. Я рада, мне действительно все нравится. Я просто спросонья медленно перевариваю информацию. — ответила спокойно Ульяне и разлила чай по кружкам. Достала из холодильника два йогурта и ветчину. Ну да, не супер полезно, но мы с Ульяной частенько по утрам делали себе сэндвичи.

На самом деле я лукавила. Ничерта я не была рада. Я ведь понимала, что Ульяна съедет от меня, если снимет эту квартиру, и все. Я тогда пропала. Сойду с ума от одиночества в этом огромном никому не нужном доме. Меня будут уничтожать собственные воспоминания и совсем не получится начать новую жизнь. А я ведь так хотела…

— Мам, давай тогда риелтору позвоним и все организуем быстро, чтоб не ушла квартира. — сделав глоток чая, воодушевленно предложила Ульяна. Она конкретна загорелась этой квартирой и переездом. — Такие, знаешь ли, быстро расходятся, а я не хочу потом еще месяц тратить на поиски. К тому, же, если не получится сразу найти новый вариант, мне придется первое время отсюда на учебу таскаться, а это тогда на целый час раньше вставать придется, я не выдержу так. Ты же знаешь, как я люблю поспать! — высказала дочь, и надула губы. Да, безусловно, ее аргументы вполне логичны и не лишены смысла. Но тем не менее, для меня отъезд Ульяны— это боль и одиночество в будущем, а еще признание того, что теперь дети совсем выросли, расправили крылья и упорхнули во взрослую жизнь. А я осталась одна. Без человека рядом, кто бы скрасил одиночество и старел вместе со мной. Без человека, который сидел бы рядом по вечерам за просмотром телевизора и обсуждением семейных и насущных вопросов.

— Давай. — вздохнув ответила дочери.

Она тут же начала улыбаться белозубо, была в предвкушении найти свое личное пространство.

Мы позавтракали, я сходила в душ, а как только вышла из спальни, у двери уже стояла Ульяна с мобильником в руках.

— Давай звонить тогда, мам. — протянула мне телефон с номером риелтора.

— Хорошо, хорошо. Давай.

Я позвонила, договорилась о встрече.

И уже следующим днем мы подписали договор на съем этой квартиры. Ульяна была вне себя от радости. Прыгала от счастья, хлопала в ладоши и крепко меня обнимала.

— Мам, спасибо, что согласилась. Я так рада. Самостоятельная жизнь. Ура. — радовалась дочь. Я натянула на лицо фальшивую улыбку. Хотя казалось, глаза все равно выдавали мою грусть. — Мам, а можно останусь тут ночевать? Только съездим домой немного вещей и постельное белье привезем. Ладно? — упрашивала Ульяна, подойдя ко мне и взяв за руки.

— Хорошо. — согласилась, а сама тут же отвернулась от дочери и сделала вид, что пошла дальше рассматривать квартиру. На самом деле смаргивала нахлынувшие слезы. Могла бы сказать дочери, что не готова ее отпускать, могла бы сказать, что боюсь одиночества. И уверена, Ульяна бы поняла и согласилась остаться. Но я не эгоистка — это раз. К тому же этот момент однажды, но все равно наступил бы. Ульяна становится старше и когда-нибудь тоже выйдет замуж, все равно придется ее отпустить— это два.

Мы перевезли часть вещей дочери в ее съемную квартиру, и домой я уже вернулась одна. Долго бродила по дому, заходила в каждую комнату, где утопала в воспоминаниях о прошлом.

Сидя на летней террасе, укутавшись в теплый плед с чашечкой горячего чая, я решила, что больше не хочу оставаться здесь одна…

Я достала свой мобильник, допила чай, вытерла соленое от слез лицо и набрала номер…

Раз гудок…

Сердце тревожно забилось о ребра.

Два губок…

Ладони вспотели, а по позвоночнику пролился холодный пот…

Три гудок…

Руки уже задрожали, я даже хотела повесить трубку…

— Да Наташ, слушаю…

— Ален, прости, что поздно, но я хочу воспользоваться услугами вашего агентства. Я решила продать дом….

Глава 36

Дима

Прошла неделя, как я потерпел фиаско с Наташей. Разговор по душам. Раскрылся, признался, но Наташа моя была категорична. Наверно действительно разлюбила…

Больше я не звонил, не донимал, не приезжал. А зачем? Бывшая ясно дала понять, что начала новую жизнь и для меня в ней места нет. Когда упомянула, что с Женей все серьезно и отключилась, бокал с виски вместе с телефоном полетели в стену от злости. Ревностью залился. Моя Наташа.

Моя блять Наташа.

С другим…

Я всю неделю ходил в зал, чтоб спустить пар. Боксировал с грушей, а один раз был даже партнерский спарринг. Меня тренер оттаскивал от этого случайного мужика, который попался под руку. Просто я тогда представлял этого петушару Женька со свадьбы Ромы. Да и что говорить, мы работали вместе, и каждый день на работе я держался изо всех сил, чтобы не набить морду этому хрену.

Но даже сделай это, что бы изменилось? Ничего…

Наташа вот точно бы не сказала спасибо. Теперь в ее глазах совсем не я рыцарь на белом коне…

Я пытался всячески унять эти ревностные позывы, хотя очень хотелось приехать к жене, повалить на кровать, подмять под себя и впиться в сладкие губы, а потом на ухо прошептать, что моя и никуда не отпущу…

Но внутренний голос кричал, что я не имею права так поступать, что должен отпустить, ведь Наташа в свое время отпустила. Она страдала, горевала, проливала слезы, а я эгоист думал только о себе, все к мечте шел, молодость хотел вспомнить. А по итогу нарвался на геморрой. Один огромный комбинированный самой последней стадии, который консервативно уже не вылечишь. Только крайняя мера — операция на заднем проходе…

И говоря о геморрое, я конечно имел в виду Настю и всю историю с ее беременностью и выкидышем, о котором в подробностях я ничего так и не знал…

Прошла неделя и за эту неделю Настя ни разу не позвонила, хотя я сам звонил в больницу и узнавал о ее самочувствии. Оплатил отдельную палату и попросил для нее больше внимания и тщательного контроля за состоянием здоровья.

Настю перевели из реанимации в палату на третьи сутки. Она пришла в сознание и даже потихоньку начала вставать с постели. Двигаться и расхаживаться, чтобы не возник спаечный процесс в тазовой области. Так врач мне говорил, поэтому я запомнил.

Наконец я решил, что в целом одной недели достаточно, чтобы более менее прийти в себя и осознать всю потерю. Я поехал к Насте в больницу. Предстоял долгий и