Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон

Кира судорожно вдохнула.

И почти сразу почувствовала, как внутри становится спокойнее. Синие глаза Натаниэля удерживали её взгляд, а его ровный голос не позволял сорваться.

— Иди в спальню. Сними халат и жди на кровати. Когда Марк войдёт, ты раздвинешь для него ноги и примешь его член как хорошая шлюха. Без споров. Без возражений. Потому что я прошу тебя об этом. Ты сможешь сделать это ради меня?

Кира медленно вдохнула полной грудью.

Спокойствие Натаниэля держало её на плаву, не давая развалиться на части.

Всё, что от неё требовалось, — просто выполнять его приказы.

Я справлюсь.

Она подняла на него взгляд.

— Да, сэр.

Натаниэль открыл дверь. Марк и Челси вошли, оба на взводе, пока проходили мимо него. По его просьбе Марк притащил цветы для Киры, но вместо нормального букета это оказалось жалкой охапкой полудохлых бархатцев.

Челюсть Натаниэля окаменела. Марк вежливо кивнул ему, а Натаниэль в ответ просто не свернул ему шею.

Дышать было тяжело, и каждый шаг по коридору к спальне отдавался так, будто ржавым гвоздём скребли по хребту.

Дыши.

Надо было держать себя в руках. Ради Киры. Так было надо. Для стаи. Для них обоих. Заткнуть свои хотелки и сделать как должно.

Такая, как она, должна быть в стае. Первый раз он уже отнял это у неё, когда укусил. Второй раз похерить её посвящение он не позволит. Это было бы подло. Особенно с его стороны.

Но ноги всё равно налились свинцом, и у двери спальни он сбился с шага.

— Она там? — спросил Марк и сразу протиснулся мимо него в комнату.

Челси бросила на Натаниэля взгляд, который он не разобрал. Ненависть. Осуждение. Жалость. Хрен поймёшь. Потом вошла следом за Марком.

Натаниэль замер на секунду. В ушах зазвенело, когда донёсся голос Марка:

— Вот ты где, Кира. Чёрт. Ты выглядишь охуенно.

Натаниэль облизнул губы и вошёл следом. Грудь стянуло, когда он увидел её.

На Кире был тот самый комплект, который он купил. Белый кружевной корсет, почти прозрачный, обтягивал её целиком. Грудь была приподнята, между грудей темнела глубокая впадина, а сквозь кружево почти проступали соски. Тонкие белые чулки тянулись до самых бёдер. На ногах серебряные шпильки, которые он выбрал для неё.

Она выглядела как грёбаный ангел.

И никто бы не усомнился в её невинности, глядя, как она сидит, сжав колени и нервно теребя пальцы.

— Только вы двое? — спросила она.

— Я единственный свидетель, — сказала Челси. — Остальные альфы не нужны.

То есть: я заставил их не лезть.

Посвящение и без того будет для Киры дерьмом. Незачем ещё и всей стае на неё пялиться.

— Давайте начнём, — объявил Марк, уже снимая рубашку.

Этот ублюдок даже не удосужился надеть пиджак.

Кира побледнела, глядя, как Марк стаскивает брюки и выбирается из них.

— Надеюсь, в этот раз ты не такая сухая, — сказал Марк. Полувставший член болтался между ног, пока он стягивал боксеры и подходил к Кире. — Откинься назад. Дай мне войти.

Блядь.

Всё происходило слишком быстро.

Желание подлететь к ней, вышвырнуть Марка из комнаты и разорвать его на куски накрыло Натаниэля с головой.

Он прикусил щёку изнутри и почувствовал вкус крови. Беспомощность душила, забиралась всё выше к горлу, не давая вдохнуть, пока он смотрел, как Марк разводит Кире ноги. Ни прелюдий. Ни одного слова. Ни малейшего внимания к тому, что чувствует она. Просто холодный, бездушный ритуал.

В комнате будто кончился воздух. Натаниэль вышел на балкон, толкнул дверь и жадно вдохнул, когда голову повело.

Я не могу. Не могу этого сделать.

Сердце грохотало о рёбра, а пальцы так вцепились в перила, что побелели костяшки.

Это неправильно. Всё, блядь, неправильно. Это его истинная пара, любовь всей его жизни, а он просто стоит и смотрит, как её берёт другой.

Что с ним, нахрен, не так?

Так должно быть. Посвящение важно для Киры.

И тут Кира закричала. Боль в её голосе разорвала его изнутри. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марк довольно скалится, нависая над ней своим массивным телом. Огромные руки упёрлись по обе стороны от неё, ягодицы напряглись, когда он грубо вошёл в неё.

Лицо Киры перекосило от боли. Простыни смялись в кулаках, всё её тело дёрнулось, когда Марк вогнал себя в неё до конца.

— Блядь, какая ты охуенная внутри, — выдохнул альфа, отстраняясь и снова вбиваясь в неё. — Тебе нравится, Кира? Спорю, ты давно фантазировала о моём члене.

Она не ответила, но Марку будто было плевать. А может, он принял её всхлипы за удовольствие, потому что снова толкнулся в неё.

Даже Челси выглядела неловко, пока Марк продолжал. С каждым толчком он рычал всё громче, вколачиваясь в Киру.

Натаниэль был в аду. Всё тело трясло, пока он стоял на балконе и смотрел. Он чувствовал, как остатки рассудка медленно рассыпаются, пока этот кусок дерьма трахает женщину, которую он любит.

Он вцепился в дверной косяк, когда комната поплыла перед глазами, а перед глазами всё побелело от ярости.

Тяжёлое дыхание Марка и ритмичный скрип кровати, пока он вколачивался в Киру, превращались в пытку.

Натаниэлю казалось, что он сейчас развалится прямо здесь. Если он вмешается, Кира может никогда его не простить. Но и жить дальше, ничего не сделав, он тоже не сможет.

Ревность и агония жрали его заживо, пока он стоял в дверях и смотрел, как тело Киры безвольно дёргается, а Марк всё ускоряется.

Голова Натаниэля опустилась. Плечи тяжело ходили от злых, рваных вдохов.

— Прекрати!

Голос Киры пробился сквозь рычание.

Натаниэль резко вскинул голову. Голос у неё был таким слабым и дрожащим, что сначала ему показалось, будто он ослышался. Но потом она вскрикнула снова, и её голос сорвался на визг.

— Марк, прекрати!

Но альфа не остановился.

— Подожди, дорогая, я почти кончил, — тяжело дыша, проговорил он, увеличивая темп и заставляя всю кровать трястись. — Сейчас я наполню тебя.

Марк не был грубее Натаниэля. И член у него был не больше. Но он оказался эгоистичной скотиной. Хотя Кира заранее пыталась подготовиться, чтобы не быть сухой, он всё равно втиснулся в неё, даже не подумав, каково ей будет.

— Посмотри, твоя девственная кровь у меня на члене, — протянул он. — Эту ночь ты запомнишь навсегда.

Он навалился сверху своей тяжёлой тушей.

Кира задохнулась, судорожно хватая воздух. Его вес придавил её к кровати,