Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон

Она покачала головой.

— Это не твоя вина. Теперь я часть Попларина. Всё нормально, — добавила она тихо, сама не понимая, кого пытается убедить.

— То, что Марк сделал с тобой, — нихрена не нормально, — прорычал Натаниэль. — И больше никто к тебе так не прикоснётся.

— А как же твой отец…

— Никто, — оборвал он её тем же жёстким тоном. — Кроме меня. Ты моя. С этого момента к тебе прикасаюсь только я. Поняла?

Она не успела ничего ответить. Натаниэль поцеловал её резко и жадно, заставляя раскрыть губы. Он целовал так, будто пытался снова сделать её своей. Их языки сталкивались, скользили друг по другу, дыхание смешивалось.

— Я хочу тебя, — выдохнула Кира, отрываясь от его губ и торопливо расстёгивая ему рубашку.

Натаниэль сорвал с себя одежду, но потом вдруг замер, глядя на маленькое пятно крови на простыне. Кира увидела, как дрогнули его ноздри, когда он втянул запах, и её пронзило осознание: это её кровь.

Натаниэль поднял взгляд. В комнате будто сгустилось что-то тёмное и порочное, пока он расстёгивал ремень.

— Марк, может, и был первым, кто вошёл в тебя, — тихо сказал он, доставая член, — но последним буду я. Хрен я позволю, чтобы после меня тебя трогал кто-то ещё. Так что раздвинь ноги, питомец. Позволь своему хозяину забрать тебя обратно.

Кира слишком потерялась в его взгляде и этой звериной тяжести в голосе, чтобы спорить. Она отползла выше по кровати и медленно раздвинула ноги.

Вид его твёрдого члена заставил её нервно сглотнуть от предвкушения.

Натаниэль закинул её ноги себе на плечи и наклонился к ней, касаясь пальцами кружева на её груди.

— Ты такая красивая, — выдохнул он, и тут же его лицо снова стало жёстким. — И ты моя. Только моё семя будет в тебе. Поняла?

— Да, сэр.

— Тогда покажи.

Кира сразу потянулась к его члену и направила головку к себе.

Между ними натянулось тяжёлое, густое напряжение. Такое плотное, что его почти можно было потрогать.

Натаниэль обхватил её лицо ладонями. Прищурившись, смотрел ей прямо в глаза, будто ловил каждую эмоцию, пока прижимался к ней всем телом. Его толстый член медленно раздвинул её и мягко вошёл внутрь.

Кира ахнула, чувствуя, как он всё глубже заполняет её.

— Чувствуй меня, питомец, — хрипло приказал он, входя ещё глубже. — Чувствуй, как я растягиваю твою тугую мокрую киску. Именно этого ты и хотела. Разве нет?

— Да, сэр, — выдохнула она.

Натаниэль не остановился, пока не вошёл до конца. Пока не заполнил её собой полностью. Он замер внутри неё, глубоко, тесно прижавшись к ней, будто хищник, наконец поймавший добычу. Они оба застонали, прижимаясь друг к другу всё сильнее.

— Ты сводишь меня с ума, Кира, — пробормотал он ей в челюсть, осыпая кожу влажными поцелуями. Клыки царапали кожу совсем рядом с пульсом на её шее. — Такая тесная, что у меня крышу сносит.

— Хорошо, — тихо хихикнула Кира. — Лучше, чем в наших фантазиях?

Натаниэль даже не улыбнулся.

— С тобой всё лучше, чем в фантазиях.

Он поднял её ноги выше и резко толкнулся глубже.

Кира вскрикнула и сама подалась ему навстречу. Она хотела его. Ей было нужно, чтобы он снова сделал её своей.

Он двигался в ней тяжело и глубоко, совсем не так, как тогда, когда брал её сзади. Сейчас всё ощущалось иначе. Глубже. Интимнее. Боль никуда не делась, но Натаниэль будто чувствовал ту грань, после которой ей станет слишком много. Он двигался медленно, выверенно, каждый раз находя внутри неё места, от которых её начинало трясти. А когда ей казалось, что больше она не выдержит, он начинал вбиваться сильнее и быстрее, пока на глазах не выступали слёзы.

— Ты моя навсегда, Кира.

Каждым толчком он будто ставил на ней клеймо.

— Теперь пути назад нет. Каждое утро и каждый вечер ты будешь ждать меня на коленях. Будешь умолять дать тебе мой член, а я буду брать тебя тогда, когда сам захочу. И каждый раз буду заливать твою шлюшливую киску спермой, потому что ты моя шлюха для спермы. И ты ещё поблагодаришь меня за это. Правда, питомец?

— Да, сэр, — выдохнула она, вцепившись в его плечи, когда он снова глубоко толкнулся в неё.

— Что нужно сказать?

— Спасибо.

— Громче.

— Спасибо, — вскрикнула она, уже почти срываясь, пока жёсткие толчки Натаниэля раскручивали внутри неё горячие волны удовольствия.

Она была уже совсем близко.

— Я буду трахать тебя, пока ты не начнёшь кричать, питомец. А потом залью тебя своим семенем до краёв. И если ты позволишь мне укусить тебя… если разрешишь пить твою кровь…

— Да, — выдохнула она сбивчиво. — Но когда будешь пить мою кровь, кончи в меня.

— Блядь, — прорычал Натаниэль, прихватывая зубами чувствительную кожу у неё на челюсти. — Ты хоть понимаешь, как долго я этого хотел?

Кира запрокинула голову, убирая волосы и подставляя шею.

— Тогда чего ты ждёшь?

С хриплым рыком Натаниэль вжал её в матрас, одновременно толкаясь глубоко в неё и выпуская клыки.

Кира беззвучно выгнулась ему навстречу. Он глухо застонал и вбился в неё сильнее. Она вскрикнула, когда он наклонился и вонзил клыки ей в шею.

Сначала была резкая боль. Потом всё поплыло. Перед глазами вспыхнули звёзды, пока Натаниэль пил её кровь, жадно вылизывая место укуса и одновременно вгоняя в неё свой тяжёлый, налившийся член. Он брал её медленно, собственнически, снова и снова попадая глубоко внутрь, туда, куда Марк так и не добрался.

Киру затрясло от удовольствия, когда разум Натаниэля коснулся её сознания. Это ощущалось почти как прикосновение — тёплое, скользящее по мыслям, пока его пальцы переплетались с её.

— Я хочу, чтобы ты кончила вместе со мной, питомец, — прозвучал его голос у неё в голове. — Кончи мне на член, пока я пью твою кровь и заполняю тебя своим семенем.

— Да, — вскрикнула она вслух, хотя то же самое эхом отдалось и у неё в голове.

Её тело дрожало от каждого толчка. Натаниэль пил жадно, запустив пальцы ей в волосы и удерживая голову запрокинутой.

Она была в ловушке.

И именно там ей хотелось быть.

Прижатой его телом. Не способной пошевелиться, пока он вгонялся в неё глубже, трахая медленно, тяжело и одновременно питаясь ею.

— Смотри на меня, шлюха, — сказал он, отрываясь от её шеи.

Кира открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Губы у него были перепачканы кровью. Он провёл ими по её рту, не отводя взгляда. В его глазах горело что-то ревнивое, почти безумное, и от этого жара у неё перехватило дыхание.