Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон

Натаниэль взял Киру за подбородок и приподнял её лицо, заставляя посмотреть на него.

— Ты моя, Кира. Я уже говорил это раньше, но был идиотом, когда думал, что смогу отказаться от тебя. Никто больше не прикоснётся к тебе. Только я.

На этот раз он не позволит ей переубедить его.

Она моргнула.

— А как же твой отец? В этом ведь и был смысл. Ты готовил меня к тому, чтобы я убила его.

— Мы найдём другой выход. Я спрячу тебя и буду защищать.

— Ты не сможешь спрятать меня, — мягко сказала она. — И кто тогда убьёт твоего отца?

Я, — подумал он.

Как только он женится на Глории и станет королём, отец лишится магии, которая его защищала. И тогда Натаниэль убьёт его. Даже если за это его проклянут. Лучше жить проклятым, чем знать, что он позволил Кире делать за него грязную работу и страдать от рук его отца.

Кира не слышала его мыслей, но, должно быть, что-то прочла по его лицу, потому что в её глазах вспыхнуло понимание.

— Натаниэль, нет.

— Нет? — переспросил он с притворным непониманием.

— Ты не можешь.

— Я ничего не говорил.

— Может, и не говорил, но у тебя всё было написано на лице.

Натаниэль внимательно посмотрел на неё. Их ментальная связь ещё даже не установилась. Она и правда уловила его мысли? Или просто слишком хорошо его знала?

Кира выглядела по-настоящему испуганной.

— Ты не можешь убить своего отца. Ты сам говорил, что тебя проклянут.

Натаниэль ничего не ответил. Он поднял её, заставил обхватить его ногами и прижал к мокрой плитке. Его эрекция упиралась прямо в её вход.

— Не смей отвлекать меня, — резко бросила она, прожигая его взглядом.

— Получается?

Она покачала головой.

— Уверена?

Её губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда он медленно вошёл в неё одним плавным движением, до самого конца.

Когда Кира снова заговорила, её голос заметно дрожал.

— Пообещай, что не сделаешь этого. Я не смогу без тебя.

Он медленно вышел из неё, но ничего не ответил.

— Натаниэль, пожалуйста. Ответь мне.

Он снова вошёл в неё, резко.

— Пожалуйста.

Ещё один толчок, сильнее.

— Натаниэ…

— Обещаю.

Это была ложь, и он ненавидел себя за неё. Но позволить Кире продолжить эту миссию было немыслимо.

Одна ложь в обмен на её безопасность.

Он снова толкнулся в неё.

— Я найду другой способ убить своего отца.

Ещё одна ложь.

Если не Кира, значит, это должен сделать он.

Даже лишившись магии, Хенрик оставался слишком осторожным. Шанс подобраться к нему был только у того, кому он доверял или кого считал безвредным.

Именно поэтому Кира подходила идеально.

И именно поэтому ещё лучше подходил сам Натаниэль.

— А если ты не найдёшь другого способа? — спросила она, вздрагивая от его движений; взгляд её уже мутнел.

Он мрачно улыбнулся.

— Тогда это будет означать, что мне не хватило воображения.

— Это не смешно.

Переубедить её было невозможно, но желание защитить её оказалось сильнее. Королевству был нужен такой правитель, как Кира. Сильная, чистосердечная и чертовски упрямая. А если в ней когда-нибудь по-настоящему проснётся магия, она станет по-настоящему грозной.

Вот почему она должна выжить.

А то, что случится с ним, почти не имело значения.

После смерти Хенрика им нужен будет тот, кто удержит королевство от хаоса.

Вот почему он лгал женщине, которую любил. Если его предназначением было защитить её, он сделает это, даже если потом проклятие превратит его в жалкую тень самого себя за убийство собственного отца.

Раскалённая решимость пронзила его, пока он жёстко вбивал Киру в мокрую кафельную стену; вода стекала по их лицам, а мокрые волосы липли к коже.

Он потерял счёт времени, позволив мрачным мыслям окончательно захватить себя, и Кира чувствовала всю тяжесть этого через его прикосновения.

Он солгал бы тысячу раз, если бы пришлось. Потому что одна мысль о том, как его отец хлещет её по спине и насилует, вызывала у него тошноту.

Решение было принято. Сердце разрывалось от боли, но хотя бы чувство вины наконец исчезло. Впервые за долгое время он понимал, что поступает правильно по отношению к Кире.

План останется прежним. Только без неё. По крайней мере, пока он не разберётся с отцом. А потом Кира будет свободна править.

А пока ему всё ещё придётся жениться на Глории, чтобы стать королём. Таково было условие Хенрика, введённое для того, чтобы предотвратить мятеж, и в этом был смысл.

Хенрик мог сколько угодно объявлять себя королём после переворота и сделать Натаниэля наследным принцем, но каждый вампир в глубине души знал: настоящей наследницей трона была Глория.

Она была дочерью короля вампиров Дмитрия, погибшего за несколько лет до Революции, и королевы вампиров Лиддии, умершей вскоре после неё. Хенрик отдал Лиддию своим людям, и она погибла медленной, унизительной смертью.

«Смерть предателя», как называл это Хенрик, превратив её гибель в предупреждение для остальных вампиров, когда запретил браки между вампирами и другими расами.

— Где ты? — спросила Кира, прерывая его мысли.

— Здесь, — ответил он, открывая глаза и щурясь под сильными струями воды. Он поцеловал её долго и медленно, не прекращая двигаться. — Я всегда рядом. С тобой.

Кира задохнулась, когда его движения стали мучительно медленными. Сила его толчков прижимала её всё выше к стене, заставляя крепче сжимать ноги вокруг него.

Стоит ли сказать ей?

Он сомневался, что Кира вообще знала, как умерла её мать, и, возможно, лучше было уберечь её от этой правды. Старые вампиры хорошо помнили, какой казни подверглась Лиддия, но вслух об этом почти не говорили. А поколение Киры едва ли вообще знало, кем была Лиддия. Это слишком плохо сочеталось с тем образом мира, который выстроил Хенрик.

Ещё одна мысль не давала Натаниэлю покоя. Раз у Киры и Глории была одна мать, значит, они были сводными сёстрами. И мысль о том, когда рассказать Кире правду, всё сильнее не давала ему покоя.

Даже если бы он всё рассказал, никакого счастливого воссоединения не случилось бы. Эти женщины были слишком разными. Глории было столько же лет, сколько и ему, и она выросла в Крепости Винтермоу под присмотром Хенрика, человека, который обрёк её мать на медленную и унизительную смерть.

Быть политической заложницей при дворе Хенрика было тяжело, и Глория выросла такой же жестокой, как придворные вокруг неё.

У вампирши всё ещё оставались сторонники, тайно поддерживавшие её право на трон даже при дворе Хенрика. Именно поэтому она