Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон

связывает. Для вампира, особенно для самца, нет ничего важнее семьи. А сегодня ночью я подвёл тебя. Не защитил. — Он взял её лицо в ладони, и она тут же прильнула к его рукам. — Любовь моя. Я стану лучше. Буду лучше для тебя.

— Мы оба сделали то, что должны были, — прошептала Кира, закрывая глаза, когда слеза скатилась по её щеке и упала ему на руку.

Челюсть Натаниэля напряглась. Он чувствовал, как теряет контроль над собой, а мысли снова и снова упирались в один и тот же вопрос: что теперь делать? Как довести всё до конца? Первый этап, устроить Киру так, чтобы она смогла собрать тайную армию волков, ещё оставался под контролем. Но второй… как он сможет отдать её своему отцу? Особенно понимая, через что ей придётся пройти. От одной мысли об этом желудок скручивало тошнотой.

— Мы зашли слишком далеко, — тихо сказала Кира. — Не останавливайся теперь.

Натаниэль промолчал.

Кира вдруг села, положила руки ему на плечи и устроилась у него на коленях.

— У меня есть идея, — сказала она с напускной лёгкостью; он слишком хорошо знал её, чтобы поверить, будто это не ради него. — Как мы можем остаться вместе.

Он тоже заставил себя улыбнуться.

— Рассказывай.

— Мы продолжим следовать плану, как и собирались. Я сделаю всё, что потребуется. А когда всё закончится… когда твой отец умрёт… и ты женишься на Глории… — её голос едва заметно дрогнул, — править буду я. Моя жизнь будет принадлежать народу. Но сердце всё равно останется твоим. Я стану твоей любовницей.

Натаниэль вздрогнул. Как бы они ни называли друг друга в спальне или даже на людях, это оставалось только между ними.

— Ты заслуживаешь большего, — хрипло сказал он. — Ты заслуживаешь настоящей любви.

Кира лукаво улыбнулась, чуть приподняв бровь.

— Но она ведь у меня есть? Твоя любовь?

Улыбка всё-таки тронула его губы.

— Да, питомец. Всегда. Сейчас и навсегда. — Он поднёс её руку к губам и поцеловал, не отводя взгляда. — Я люблю тебя сильнее с каждым вдохом.

— И я люблю тебя. — Кира переплела пальцы с его пальцами и крепко сжала их, словно не собиралась отпускать никогда. — Вообще-то правительницей буду я, так что любовницей в этих отношениях выходишь ты.

— Меня это устраивает, — улыбнулся он, хотя чувство вины внутри становилось почти невыносимым.

Она поцеловала его в щёку, и этот лёгкий, почти дурашливый чмок снова заставил его улыбнуться.

— Пообещай мне кое-что, Натаниэль. Когда всё это закончится… мы будем вместе. Пожалуйста, скажи, что так и будет. Если я смогу в это верить, то выдержу что угодно.

Натаниэль заставил себя не поморщиться. Он прекрасно понимал, чего именно так боялась Кира: притязаний его отца.

— Я обещаю, — жёстко сказал он, ненавидя себя за то, через что ей ещё предстояло пройти.

В глазах Киры светилась надежда на будущее, но страх всё равно продолжал подтачивать его счастье.

— Эй, — прошептала она, убирая волосы с его лица. — Всё будет хорошо.

Её взгляд смягчился, и от этой заботы он невольно улыбнулся.

— Это я должен успокаивать тебя.

— Мы можем успокаивать друг друга. А теперь хватит хандрить. Я хочу поиграть.

— Вот как?

— Да. — Её глаза озорно блеснули, когда она устроилась у него на коленях, прижав обнажённую грудь к его груди.

Потом она уткнулась носом ему в шею и начала ласково тереться о неё. Мягкое прикосновение её лица к его горлу мгновенно разожгло в нём дикое пламя. Из его груди вырвался тихий стон, когда она медленно, влажно лизнула его шею, и тревога тут же начала отступать.

Кира подмигнула ему и потёрлась о него клитором, оставляя влагу на его бедре. Он ничего не мог с собой поделать — уже был твёрдым. Он снова застонал, когда она взъерошила ему волосы и ещё раз потёрлась о него, теперь уже задев его яйца.

— Блядь, — выдохнул он.

Кира довольно усмехнулась, и прежде чем он успел что-то сказать, соскочила с кровати и легко зашагала по комнате, выглядя счастливее и свободнее, чем когда-либо прежде.

— Пойду в душ.

Натаниэль ошеломлённо уставился ей вслед.

Она серьёзно оставляет меня вот так?

Член болезненно ныл от возбуждения и её явного поддразнивания.

— Хорошенько подумай, прежде чем выйти из комнаты, питомец, — предупредил он.

Кира замедлилась, но даже не обернулась. Она продолжила идти к ванной, тихо напевая и покачивая бёдрами.

Только у самой двери остановилась, отбросила назад густые волосы и медленно, очень медленно посмотрела на него через плечо.

Он бросил на неё предупреждающий взгляд, и она тут же взвизгнула со смехом и скрылась в ванной.

Натаниэль усмехнулся, сжал ладонью ноющий член и следом бесшумно направился за ней. Охота началась.

В ванной стояла жара и влажный пар, но найти её было нетрудно, а когда он схватил её, Кира охотно поддалась ему. Он заставил её опуститься на колени и взять его в рот, и от того, с какой готовностью она ласкала его, ему было почти невозможно сдержаться и не кончить ей прямо на язык.

Но одна мысль удержала его.

Когда всё закончится, Кира станет его любовницей, его другом, его спутницей.

Но не женой.

Эти слова преследовали его даже тогда, когда он поднял её на ноги и впился в её губы поцелуем.

Не женой.

Не важно, насколько отчаянно они целовались.

Не важно, насколько глубоко он входил в неё, занимаясь с ней любовью у мокрой скользкой плитки, он всё равно не мог избавиться от этих мыслей, снова и снова звучавших в голове.

Никогда не будет моей женой.

И тогда он понял, хотя так и не решился сказать об этом Кире, что существует другой выход. Тот, при котором она всё ещё сможет стать правительницей своего народа и ей не придётся терпеть унижения, становясь игрушкой его отца.

Он убьёт своего отца.

Мысль была не новой, но прежде она казалась ему невозможной. Перспектива быть проклятым и до конца своих дней скитаться по миру жалкой тенью самого себя всегда пробирала его до костей.

И сейчас тоже.

Но я сделаю это ради Киры.

Он должен был. Иначе что это сделало бы его за партнёра, если бы он отправил её делать за него грязную работу? Что тогда осталось бы от него как от вампира? Не честь его предков, а та же жестокость, что и у его отца. Он шумно выдохнул через нос. Хенрик был его отцом, а значит, и его ответственностью.

— Всё в порядке? — спросила Кира, намыливая кожу.

Они стояли под прохладными струями душа,