Измена. Право на истинную - Рин Рууд

Если на то будет воля Альфы, то я ее приму, — поднимает взгляд и улыбается. — И я думаю, что изгнание станет для меня увлекательной страницей в моей жизни, а не наказанием. И это было ожидаемо для остальных, а вот вы станете героями пересудов точно на несколько месяцев. Какой ужас! Родители Альфы травили его любимую супругу!

Ивар оглядывается, и я не могу понять, что вижу в его глазах. Замешательство, гнев, удивление или возмущение? Я сердито шепчу:

— Ты что-то не то сказал.

— Нет, все то, — Ивар расплывается в улыбке и повышает голос. — За любимую можно и в вечные снега отправить!

— Вестар, — цежу я сквозь зубы, когда глаза Ивара разгораются ярче. — Тебя сейчас самого отправят в вечные снега.

— Конечно, я же шантажировал Альфу любимой женой, — Вестар не планирует заткнуться, а у Ивара на виске пульсирует венка.

— Прекрати… — шепчу я и боюсь, что Ивар сейчас драку с когтями и клыками устроит за то, что его брат говорит ахинею про любимую жену.

Жена у него — только Нареченная для Зверя, а мужчина лишь вынужден согласиться с его выбором. И, думаю, что он тоже хочет, как в книгах, любить до оглушающих ударов сердца и быть рядом с той, на кого душа так яростно отзывается, но у Матери Луны другие планы. Мы должны найти выход. Да, у нас дети, но я бы хотела, чтобы Ивар любил, пусть не меня…

— И Альфа за честь любимой выйдет против каждого сплетника, — Вестар с издевательской мечтательностью вздыхает. — И каждому из них уши оторвет и кинет окровавленные трофеи к ее ножкам.

— Это ты у нас мог полюбить дурнушку-деревенщину! — Рада переходит почти на крик. — Но не Ивар! Да что она ему может дать?! Писать она умеет! Да от твоего говора всю выворачивает!

Замолкает, когда Ивар вновь обращает на нее свой тяжелый взор, и низко рычит.

— У меня есть говор? — удивленно спрашиваю у Вестара.

— Да.

— Правда?

— Очень миленький, — Вестар ласково улыбается. — Ты “и” иначе говоришь.

— Иначе? — повторяю я и пытаюсь уловить разницу своего “иначе” и “иначе” Вестара.

Ничего не слышу. Может, он издевается надо мной?

— Готовь отдельную сумку для своих цацек, мама, — урчит Ивар. — Еще одно слово, и я вас с голыми задницами отправлю в Северные Пустоши.

— Ты не посмеешь… — скрипит зубами Игнар.

— Ты можешь оспорить мое решение на Лунном Совете вызовом на бой, — Ивар хмуро и исподлобья смотри на него. — Вдруг повезет, и тогда займешь мое место.

Бросает на меня беглый взгляд и покидает главную залу размашистым шагом, хрустнув шейными позвонками. Несколько минут напряженного молчания, и Рада шепчет, в ужасе всматриваясь в мои глаза:

— Поговори с ним… — затем переводит взор на Вестара, — поговорите с ним…

— Я даже помогу ему найти того, у кого вы порошочек волшебный купили, — Вестар недобро щурится.

— Мы же твои родители…

Вестар подплывает к Раде, наклоняется и шепчет:

— Мои родители не помогли мне, когда я к ним приполз в соплях и слюнях. Ваш позор невероятно злопамятный и умеет выжидать, а не только пьянствовать и других жен охаживать. И я выбираю сторону Ивара, мамуль.

— Ты ведь его ненавидишь.

— А он никогда меня плевками в лицо не награждал, — быстрый и разочарованный взгляд на Игнара, — Говорю же, я злопамятный, — через несколько секунд он уводит меня прочь.

Глава 50. Возмутительно и взаимно

Ивар лежит на кровати с закрытыми глазами, а с двух сторон к нему жмутся и тихо посапывают Эрвин и Анрей. Закусываю губы, выплывая из волны умиления, и медленно выдыхаю.

— Я знаю, что ты не спишь, — шепчу я.

Анрей и Эрвин переворачиваются, обрастая белой шерстью, и зевают пушистыми волчатами, но через несколько секунд опять лежат на спинках спящими младенцами. Морщатся сквозь сон и затихают.

— Тебя тоже раздражает то, как я выговариваю букву “и”?

Ивар открывает глаза, молча приподнимает бровь.

— Наверное, бесит, учитывая то, что твое имя начинается на “и”?

— Нет, не бесит, — шепотом отвечает он.

— Врешь?

— Нет.

Сажусь на край кровати и, всматриваясь в его глаза, тихо говорю:

— Ивар…

— Что?

Не замечаю раздражения. Похоже, не врет. Его злила моя мечтательность, наивность и восторженность, а вот то, как я проговариваю звук “и”, не вызывала и не вызывает отторжения. Это странно. Обычно в первую очередь негативно реагируют именно на особенности речи.

— Ивар, — повторяю я, и мой муж приподнимает бровь, ожидая продолжения разговора.

Затем он щурится и понимает, что я ищу в нем того, чего нет.

— Ладно, повтори еще раз.

— Ивар.

— Мне даже нравится, — он улыбается и опять закрывает глаза, — выходит с приятным придыханием.

Анрей и Эрвин причмокивают и оба отправляют в слюнявые рты большие пальчики, будто сговорившись.

— У них крепкая связь, — шепчет Ивар. — Они даже сон один и тот же сейчас видят.

— Это разве плохо?

— Я не знаю, — Ивар вздыхает и вновь смотрит на меня. С тревогой. — Это может стать как наградой, так и наказанием.

— Тогда это наша обязанность сохранить между ними дружбу.

— А мы сможем?

— Думаешь, мы не сможем любить наших сыновей? — едва слышно отвечаю я.

— Вопрос не в любви, — Ивар слабо улыбается. — А в соперничестве, Илина. Однажды Лес сделает свой выбор, укажет, кто станет из них новым Альфой, и… Вестар именно тогда сорвался с цепи…

— Ты-то сам готов к тому, что…

— Потеряю власть?

— Да.

— Истинная власть у Леса, Илина, — Ивар вздыхает. — Мне никогда это не нравилось, а сейчас…

— Сейчас?

— Я слышу ее, — спокойно смотрит на меня. — Осталось только принять ее и понять до того момента, когда наши сыновья столкнутся с нею и тоже начнут ошибаться. И сможем ли в их ошибках быть мудрыми?

— Травить их жен мы точно не будем, — неловко улыбаюсь я.

Да уж. Какая глупая и несмешная шутка вышла. В список моих “достоинств” можно внести еще и плоский юмор.

— Мне жаль, Илина, что так вышло.

Опускаю взгляд:

— Может, они из-за любви к тебе так поступали?

— Из-за желания ослабить меня, Илина. Вестар прав, наш отец ждал того, что именно его Лес признает следующим Альфой.

Поднимаю взгляд и шепчу:

— Без меня ты бы не стал слабым, Ивар. Разрыв связи не привел бы к тому, что твой отец или кто-либо еще занял твое место. Ты бы стал другим.

Ивар приподнимает бровь.

— Ты бы убил Вестара, Мариуса и многих других, — серьезно всматриваюсь в его удивленные глаза. — Ты бы захватил чужие леса, которые бы приняли твою власть. Ты бы стал могущественнее,