Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Минуточку. — Лаура, прихрамывая, направляется к стеклянному шкафу с куклами, и в отражении видно её довольную улыбку. — Посмотри, какие красивые. Мои прекрасные маленькие дети.

Я переглядываюсь с Нелл, которая закатывает глаза с нетерпением, и подхожу к Лауре сзади.

— Какая из них твоя любимая?

— У матери нет любимчиков.

— Справедливо. Тогда какая самая бесценная?

— Как ни странно, та, за которую я заплатила больше всего. — она указывает на одну из меньших кукол: старомодную, в тряпичной одежде и чепце, с пухлыми щёчками и губами в форме сердечка. Совершенно неприметную среди моря кукол с куда большим количеством цвета и деталей. — Я почти о ней забыла. Я купила её у Theriault’s за триста тысяч долларов.

У меня сердце едва не выскакивает, и я кашляю от абсурдности такой суммы за куклу.

Лаура поднимает руку к браслету на запястье и к маленькому ключику, свисающему с цепочек. Она отпирает дверцу и тянется за куклой, большим пальцем нежно проводя по её щеке и восхищённо улыбаясь.

— Её создал французский скульптор Альбер Марк для парижского кутюрье Жанны Маргай-Лакруа ещё в начале девятнадцатого века.

— Должно быть, она для тебя очень особенная.

— Гриффин считал это самой нелепой покупкой из всех, что я когда-либо делала. — опираясь на трость, она ставит куклу обратно в шкаф и запирает стекло. — Человек, который не жалел средств на свои маленькие званые ужины. Ты знаешь, однажды он заплатил полдюжине женщин, чтобы они позировали обнажёнными в виде живых скульптур? — она фыркает, ковыляя обратно к своей спальне. — Сто тысяч долларов за несколько часов непристойного развлечения. И сколько мужчин стояло и лапало этих молодых девушек.

Чем больше времени я здесь провожу, тем яснее понимаю, насколько мало у Блэкторнов сдержанности, когда дело касается денег.

Мы с Нелл следуем за ней, и я придерживаю покрывала на её кровати, пока Нелл спешит вперёд Лауры, чтобы помочь уложить её.

— Мне нужно в дамскую комнату. Немного уединения, если позволите. — постукивая тростью по полу, Лаура без особых трудностей шаркает к ванной.

Нелл кивает мне головой.

— Я выйду на балкон. Хочешь со мной?

— Конечно.

Я фиксирую инвалидное кресло, бросаю взгляд назад, вижу, как Лаура закрывает за собой дверь, и следую за Нелл.

С фырканьем Нелл занимает самый дальний стул, по всей видимости, чтобы дым не тянуло ко мне, но лёгкий ветерок делает своё дело и всё равно несёт мне в лицо.

— Ты только представь. Триста тысяч за чёртову куклу, — говорит она, плюхаясь на сиденье. — Я даже приличную подержанную машину не могу себе позволить, а она швыряет деньги на грёбаную куклу, которую держит запертой в коробке с остальными игрушками.

— Это точно не то, к чему я привыкла. Я могу придумать кучу вещей, на которые потратила бы такие деньги.

— Мы с тобой обе. — поднося сигарету к губам, я замечаю, что её рукава закатаны до локтей, обнажая пару татуировок.

Я киваю на якорь, набитый на тыльной стороне её запястья.

— Красивая тату.

Сделав глубокую затяжку, она поворачивает руку, затем выпускает дым в сторону.

— Спасибо. Это моё маленькое напоминание.

— О чём?

— Держаться. Оставаться на земле. — она на мгновение замирает, прежде чем сделать ещё одну затяжку и уставиться вдаль.

— У меня есть сын. Живёт с моей сестрой. Я надрываюсь, чтобы вернуть его.

— Он далеко живет?

— В Калифорнии. Я оттуда. Почему я решила приехать на этот дерьмовый остров — никогда не узнаю, но вот я здесь.

— Это учёба заставила тебя уехать так далеко?

Она проводит языком по нижним зубам, словно погружённая в тихие раздумья.

— Я была зависимой пять лет. Алкоголь, таблетки, кокаин. Всё, до чего могла дотянуться, я употребляла.

Часть меня не удивлена. Назови это радаром, приобретённым из-за жизни с матерью-наркоманкой, но на этой женщине бывшая зависимость была написана крупными буквами. Странно лишь, что она выбрала профессию медсестры, раздающей лекарства.

Она чешет подбородок большим пальцем.

— Оставь это при себе. Я прошла все тесты на наркотики, у меня нет судимостей. Я пока просто младшая медсестра. Всё ещё учусь.

— Я считаю, это здорово. Нужно много сил, чтобы так развернуть свою жизнь.

— Да. Иногда было тяжело. — её взгляд падает на моё запястье, и она кивает на него подбородком. — А у тебя что?

Я провожу большим пальцем по слову, вытатуированному на руке. Тату, которое я сделала через несколько месяцев после того, как всё немного устаканилось и я наконец смогла встать с кровати.

— Я тоже через кое-что прошла. Не наркотики, но… личное.

— Я не рассказывала тебе своё дерьмо, чтобы ты лезла в личное. Ты спросила, а я ответила.

— Прости. Для меня это непростая тема.

— Ничего. Я понимаю. — запихнув окурок в стоящий рядом стакан, она выдыхает остатки дыма. — Слушай, я хотела тебя спросить. У меня сегодня вечером кое-что намечается. Я не хочу поднимать шум и вызывать ещё одну медсестру. Есть шанс, что ты присмотришь за ней сегодня? Просто до десяти, примерно.

— А если у неё будет кошмар? Я имею в виду, я даже не знаю, что давать из лекарств.

— Половина её лекарств — это сахарные таблетки.

— Серьёзно?

— У неё была сильная зависимость от валиума какое-то время. Иногда с ней просто не договориться. Когда у неё кошмары — это в основном я её успокаиваю. Мне уже месяцами не приходилось ей ничего давать.

— А я-то думала, вы её просто перекармливаете лекарствами или что-то вроде того.

— Если мы не даём ей ничего, она срывается к чёрту. Одна сахарная таблетка? — Она хлопает ладонями. — И она вырубается, как будто это настоящее лекарство.

— Безумие.

— Она такая и есть. В общем, нормально, если я смотаюсь на пару часов?

— Да, конечно.

— Если у неё будет кошмар, тебе в основном нужно просто удерживать её, чтобы она себе не навредила. Но и себя береги. — её губы изгибаются в улыбке. — У женщины зверский левый хук.

— Хорошо.

— Я пойду. — поднимаясь со стула, она хватает стакан с окурками с перил