Вторая жена. Ты что-то попутал, милый! - Ксюша Иванова

И я уверена, у него из без Малышкиных дел выше крыши!

Глупая влюбленная женщина как-то вдруг старательно забывает о том, что он - бабник, что он хам, что он и мною попользовался а теперь просто вышвырнет, как ненужную тряпку! Глупая влюбленная женщина думает, что он такой... Такой мужик! Женщине рядом с ним ничего не страшно...

И бояться рядом с ним можно только его самого...

И я боюсь! Очень боюсь! Но выбора нет. Надо говорить.

-Всеволод Игоревич, простите, можно вас?

Оборачивается, недовольно хмуря брови.

-Товарищ капитан, у нас тут следственные мероприятия вообще-то идут. Вы этого не заметили?

-Заметила. Поэтому и извинилась.

Алименко бросает на меня сочувствующий взгляд - мол, держись, Никитина, то ли ещё будет!

-Что за вопрос у вас ко мне такой срочный, что до отдела подождать не может?

-По поводу мальчика... Мне очень нужно. Именно сейчас и... наедине!

-Хм. Ладно, - не спеша встает. - Алименко, заканчивай тут, я сейчас.

Выхожу на лестничную площадку, очень остро ощущая, как он идет следом.

Оборачиваюсь. Волнуюсь, как школьница! Как будто вообще не о Пете сейчас говорить буду, а чуть ли не о своих к нему чувствах!

-Ну, чего хотела? - наедине его тон из деловито-оскорбительного тут же становится просто наглым. - Давай быстрее!

Затолкав поглубже свою гордость, умоляюще смотрю в его глаза. Ну, будь ты, полкан, человеком, в конце концов!

-Петю хочу на ночь к себе забрать из больницы!

-А я тут при чем? Или тебе, Никитина, снова нужны услуги водителя в моем лице?

-А вы, Всеволод Игоревич, на опеку не наезжайте за то, что они протокол нарушат! И всё, больше мне от вас ничего не нужно!

-А чо так, Никитина? - со злым видом шагает навстречу. - Я ж сделал, как ты хотела. Ребенка опека забрала. И даже слов благодарности не услышу от тебя?

Да я не так хотела! И вообще!

-По моему приказу в КДН твой отдел готовит новые документы. Там всё будет так, как надо. Никаких собак на парня не повесят.

Мое сердце, радостно трепыхнувшись в груди, на мгновение замирает.

Это он всё ради меня сделал?

-Ну, не знал я, что Тюленева там самоуправством занялась. Не до этого мне было.

Это уже похоже на извинения...

Долго молчит, а я усиленно подбираю слова, чтобы все-таки извиниться и поблагодарить.

-Но знаешь, я подумал... Интересная ты баба, Никитина, - с сожалением. - Но сыну моему ты тоже неплохо мозги задурила. И раз уж не желаешь с ним обрывать отношения, то, извини, я так не могу. Не хочу, чтобы потом Илья меня врагом посчитал.

В груди что-то болезненно сжимается и к горлу подступает горький ком.

Нет, я и сама отлично понимаю, что... Ну, не пара мы! Ну, не получится ничего! У него жена, любовницы!

У меня... У меня скоро, может быть, будет Петя!

Быть любовницей, одной из многих, я не смогу.

А другого он мне никогда не предложит...

И то, что сейчас он о сыне заговорил - это всего лишь отмаз такой, безболезненное прикрытие...

Ой, Марго! Да ты не о том думаешь! Надо же понимать, что Ветров - это, как переходящее красное знамя. Вот ты его чуть-чуть в руках подержала и все - пора передавать следующей победительнице.

Правильно его жена говорила. Он гулять-то гуляет, но всегда возвращается домой, в родное гнездышко. И вот поход налево совершен, новая баба попробована, и Сева собрался обратно к родной жене.

Собрав всю волю в кулак, усмехаюсь:

-Ты так говоришь, как будто у нас прям что-то серьезное случилось. Ну, переспали разок. Подумаешь!

Сужает глаза и смотрит долгим взглядом в мои глаза. Не знаю уж, что он там себе думает, но точно вижу, что осуждает и мои слова, и меня всю...

-А! Ну, если так, - кривятся его губы. - То окей, Никитина. Ребенка можешь взять. И... В благодарность за этот "разок" можешь в отдел сегодня не приезжать.

Ах, как хочется мне дать ему сейчас по щеке!

Но... Я принимаю благодарность. И, прихватив свою папку с документами, ухожу.

47 глава. Ветров и его страдания

47 глава. Ветров и его страдания

Месяц спустя.

-Ты, Фёдор Романыч, не думай, что я подсидел тебя. К вам в отдел я не просился. Назначили. Я слышал, ты на это место претендовал?

Говорим по душам с моим замом Фёдором Морозом. Достаю из тумбочки дежурную бутылку с коньяком - привычка со старого места работы. Иногда очень помогает решить "вопросы".

Жаль с Никитиной нельзя было воспользоваться...

Цыкнув на себя мысленно, усилием воли заставляю переключиться и выбросить её из своей головы.

-Я так и не думаю, товарищ полковник...

-Слушай, давай наедине просто по имени, - наливаю в дежурные рюмки. - Я - человек простой, камень за душой не ношу. Но прямой. Если что не так, сразу пиздец всем. Надеюсь на ответную прямоту и простоту с твоей стороны.

Хочу понять, почему его не пустили на место начальника отдела. Потому что тут явно нечисто что-то. И ведь предшественник его, ушедший на пенсию, за Мороза просил, именно его себе в преемники готовил.

-Да никаких камней нет, Всеволод Игоревич. У меня случилась семейная... хм... проблема. Бывший муж моей жены хотел нагадить посильнее и... Опуская подробности, он попытался так представить ситуацию, будто я... приставал к его несовершеннолетней дочери. Заяву от её лица накатал. В Минобразование написал...

Присвистываю от удивления.

-Ни фига себе веселая личная жизнь у тебя!

А я думал, у меня полная жопа, но нет, есть люди, у которых всё значительно хуже.

Пока он рассказывает, наливаю ещё по одной и боковым зрением замечаю движение на нашей служебной стоянке, которая расположена прямо под моими окнами.

Возле красной машиненьки Никитиной стоит она сама. Видимо, собиралась ехать домой. А с нею Марьянов.

Любезничают.

На улице дождь.

И он ныряет под её большой, в цвет машины, зонт.

И мне уже за ним не видно, что именно там происходит! Но что-то происходит - факт!

Они там стоят прям совсем рядом друг с другом!

Такое ощущение, что они обнимаются.

Прямо на служебной стоянке. Под окнами всего отдела. Под моими, в конце концов, окнами! Блять!

Я думал, она не такая, как другие бабы. Думал, когда я отступлюсь, у них с Ильёй все наладится. Думал, что это я ее сбил с пути истинного...