Домашний арест - Ники Руа

Прежде чем Никита понял, что сказал лишнее, Лера схватила со стола тяжёлую керамическую вазу и со всей дури швырнула в него. Ваза разбилась о стену в сантиметре от его лица.

От ярости у Никиты потемнело в глазах. Свежий шрам на брови смотрелся более-менее сносно и даже добавлял мужественности. Но ваза могла его изуродовать, и это привело его в лёгкий ужас. Никита знал с детства, что девочек бить нельзя. Он всю жизнь придерживался этого правила. Да и желания ударить того, кто слабее, не возникало. Но в этот раз в голове перемкнуло. Несомненно, выпитый в баре алкоголь также сыграл свою роль. Никита ринулся к Лере. Каким-то образом его руки оказались на её шее.

— Тварь. Не смей. Бросать. В меня. Вещи.

— Я… б-больше не буду, — прохрипела прижатая к стене Лера.

Никита ослабил хватку, но руки не убрал. Его потрясывало. Казалось, это происходит не с ним, а с кем-то другим. Не мог он оказаться в такой ситуации, не мог!

И вдруг вместо испуга на лице Леры появилась… сладострастная улыбка.

— Тебя заводит это? — спросила Лера и, приоткрыв рот, часто-часто задышала, как это бывает при сильном желании. — Меня — да.

Она сошла с ума? В эту секунду ему хотелось её прибить, а не тащить в постель. Или…? Неожиданно для себя Никита почувствовал, как молниеносно растёт в нём ответное возбуждение. Он грубо сорвал с неё одежду, и они занялись безудержным сексом прямо в прихожей.

Лера была в восторге. Как она позже ему рассказала, именно такая животная, полная агрессии страсть, буквально сводит её с ума. Она ощущает себя героиней любовного романа. Поругались — помирились — поругались — помирились. Гораздо интереснее и веселее, чем ровное и спокойное занудство.

У Никиты эти эмоциональные качели вызывали только раздражение. Его низменные инстинкты срабатывали как часы — Лера получала порцию сексуальной разрядки. Но внутренне он чувствовал себя опустошённым.

Так прошло полгода. Несмотря на недосыпы и регулярную нервотрёпку, Никита держался бодряком. Он даже пытался работать над их с Лерой отношениями — расширить круг её интересов и разнообразить совместный досуг.

— Сходим на джазовый концерт? — предложил он. — В театр? Или в Третьяковку.

— Вау, прикольно ты придумал! — обрадовалась Лера. — Я хочу побывать везде!

Увы, из его затеи ничего не вышло. Первые полчаса Лера просила фотографировать её — чтобы все подписчики знали, как интеллектуально она проводит время. После ей становилось скучно.

— Котёнок, посмотри на этих людей, какие унылые лица, — начинала она толкать его под локоть, кивая на других посетителей выставки или спектакля. — Здесь же адски скучно. Может, на пенсии мне и понравится пялиться по полчаса на картину с каким-нибудь напудренным маркизом, но пока это полный отстой. Поехали в ресторан?

— Поехали! — соглашался с ней Никита.

Выслушивать нытьё Леры было бы себе дороже. В конце концов, вкусная еда в дорогом ресторане привлекала его не меньше музеев и театров.

Так, постепенно, Никита забросил свой культурный досуг. Остались только бары, ночные клубы, сериалы перед сном и шоппинг, к которому его приучила Лера.

— Вкус у тебя есть, но покупать шмотки в масс-маркете — это нищебродство, — сказала она. — Я одену тебя в бренды. Дядиной зарплаты хватит сполна.

Всё чаще Никита задумывался о том, что деградирует. Раньше его интересы разделяла Оля и часть друзей. А теперь видеться с друзьями он стал в разы реже.

Захотелось вспомнить прошлую жизнь — без больших денег, зато свободную и по-настоящему интересную.

Никита решил позвонить Оле.

Глава 36

— Я так и не смог тебя забыть, — Никита проникновенно посмотрел Оле в глаза.

Как здорово, что она согласилась встретиться. И не где-нибудь, а приехала к нему домой — в его старую квартиру, по которой он так скучал.

— А толку? — недовольно поморщилась Оля. При этом она сидела рядом с ним на диване и даже позволила себя обнять. — Если бы ты сказал, что бросишь эту Леру, я бы ещё подумала.

— Ты поставь себя на моё место, — вздохнул он. — Сама бы отказалась от такого подарка жизни? Ты видела тачку, на которой я теперь езжу? Тойота Прадо. Это её машина, но сама она почти не водит, потому что постоянно пьёт. А ещё ненавидит парковаться. Мы не готовим — у нас вся еда из доставки. Не фастфуд, а полезная еда из органических продуктов. Мы не убираемся — к нам каждые три дня приходит клининг. Я даже не стираю и не глажу свою одежду — весь быт на домработнице.

— Тебе-то хорошо, — она капризно поджала губы. — А я в минусе.

— Ты тоже будешь в плюсе, — заверил её он, крепко прижимая к себе. — Я буду водить тебя в самые лучшие рестораны. Хочешь, куплю брендовую одежду? Или сумку?

— И как часто мы будем видеться?

— Раз в неделю по четвергам. Лера записалась на блогерские курсы. Длятся месяц. Дальше что-нибудь придумаем.

Встречи с Олей стали для Никиты отдушиной. Она оставалась по-прежнему холодна в постели, зато с ней было спокойно. Она казалась оплотом нормальности и адекватности, которых ему так не хватало.

Прошло полтора месяца, и Никита купил ей сумку. Оля попросила Луи Витон. Он торжественно вручил большую коробку в уютном грузинском ресторанчике, который им с Олей полюбился в последнее время. Оля поблагодарила его, они поужинали, мило болтая. В конце ужина он попросил счёт, а она сказала:

— Я с тобой расстаюсь. И не вздумай требовать назад свой подарок.

Сумка стоила немалых денег, и было очевидным, что Оля ждала подарок, заранее планируя разрыв. Никита не верил своим ушам. Он непонимающе глядел на любовницу, ожидая дальнейших объяснений. И Оля их дала.

Она нашла себя не на помойке. Он заставил почувствовать её вторым сортом. У неё началась депрессия. Она заслуживает быть одной единственной. Ей, конечно, нужен щедрый мужчина. Но тот, кто сам построил свой бизнес, а не выезжает за счёт другой девушки. Никита не любит её. Ей как никогда стало очевидным, что он её использует.

— Встречаешься со мной из-за секса, — злобно выплюнула она. — Теперь можешь поискать его в другом месте.

От слов о сексе Никита опешил ещё больше. Он не стал ей ничего отвечать. Пусть забирает сумку, пусть уходит. В какой-то степени Оля была права: он использовал её. Разговоры с ней снимали стресс. А в целом — он её не любил.

* * *

— Котёнок, уйди пораньше с работы. Поедем