Домашний арест - Ники Руа

— Пришлось соображать в моменте, как себя обезопасить.

Она скривилась и посмотрела на него с такой злобой, что ему стало не по себе.

— Если тебе так плохо со мной, уходи, — ядовито улыбнулась Лера сквозь слёзы. — Я тебя не держу. Давай расстанемся.

Никита с недоверием покосился на неё. Блефует? Она же пять минут назад говорила Агнессе, что хочет быть с ним всё время рядом. Уйти? Но он планировал сделать это позже. Через год…

— Молчишь, — Лера горько усмехнулась. — Никуда ты от меня не денешься. Знаешь, что будет, если мы расстанемся? Я скажу дяде, и он вышвырнет тебя с работы. И ни в одно нормальное место ты потом не устроишься. Дядя об этом позаботится.

Никита устало покачал головой. К горлу подкатил комок гадливости и презрения. Неужели она не осознаёт, насколько жалко и отвратительно выглядит?

— Ты ненормальная, — сказал он. — Больная на голову. Ты помешалась на мне. Тебе нужна помощь психиатра, а не психолога.

— Советую следить за словами, — Лера вытерла слёзы и посмотрела на него с уверенным спокойствием. — Чтобы больше я никогда этого не слышала. Сейчас поеду в гости к какой-нибудь подружке. Мне нужно остыть. А когда вернусь, ты встретишь меня с улыбкой на лице. Будешь целовать мне ручки и ножки. И говорить, что любишь. Я знаю, ты меня любишь. У нас токсичная любовь. Ругаемся постоянно, но и друг без друга не можем.

Никита ничего не ответил. В тот раз ему впервые в жизни пришла в голову мысль о том, как было бы хорошо, если бы Лера умерла. Разумеется, он не стал бы её убивать. Это бы случилось как-нибудь само собой. Например, её сбила бы машина. Или упал бы на голову кирпич. Тогда у Лериного дяди не было бы повода его уволить.

Никита устыдился своей мысли и прогнал её. Однако она периодически возвращалась — в те дни, когда Лера вела себя особенно невыносимо.

В их романе бывали светлые промежутки. Периоды перемирия могли достигать двух недель. Спасала смена обстановки: отпуск, выходные за городом, совместные поездки к друзьям. Но в целом отношения напоминали замкнутый круг: от скандала к скандалу, без света в конце тоннеля.

Никита с Лерой договорились, что она прекратит общение с Агнессой. И больше — никаких диктофонов. После этого Лера стала созваниваться с психологом тайком, думая, что он об этом не догадывается. И на попытках записать разговоры на телефон Никита время от времени её ловил. Кроме того, он узнал, что Лера жалуется подругам на то, что он над ней издевается и… бьёт.

Воспитательные беседы о том, что врать — чревато последствиями, помогали ненадолго. Лере как будто доставляло садистское удовольствие выводить его из себя. В конце концов Никита перестал обращать внимание на её клевету. Пусть говорит, что хочет и кому хочет. У него есть аудиозапись, доказывающая его абсолютную невиновность.

Время шло, нервы сдавали всё больше. До знакомства с Лерой Никита пил не так уж и часто. А у неё, судя по всему, была настоящая зависимость. И Лера хотела пить вместе с ним. Сначала он соглашался, потом наоборот стал отказываться. Потому что заметил, что рядом с ней это дело входит в привычку. А в последние два месяца снова запил — алкоголь помогал снять стресс. И где-то в этот период он стал думать о том, что пришла пора от Леры уйти.

Он продержался три года вместо семи. Всего три года, а как будто прошла целая вечность. Было ясно, что мирно они с Лерой не расстанутся. Никита надеялся на адекватность Алексея Павловича. Он — здравомыслящий человек и не должен пойти на поводу у взбалмошной племянницы. С другой стороны, он взял его на высокую должность после Лериного звонка. И неизвестно, что именно ему расскажет Лера. Она способна придумать любую пакость.

Никита стал искать вакансии в иностранных компаниях, где можно было бы работать удалённо. Дядя Леры — не всесильный магнат, он никак не повлияет на решение зарубежных фирм. Вскоре пришло два положительных отклика на резюме. Правда, зарплату предлагали не слишком большую. Никита готов был согласиться и на неё, лишь бы освободиться из трёхлетнего рабства. Однако, привыкший к другим цифрам, он дал себе ещё месяц — попробовать найти вариант получше.

Он уже предвкушал скорые перемены и грядущее счастье, и вдруг… Лера умерла. Никита не успел опомниться, как вместо счастливого будущего перед глазами нарисовалась колония строгого режима.

Глава 39

Я понимала, что нужно как-то оценить рассказ Никиты с нравственной точки зрения. Вынести вердикт: плохой Никита или хороший. Не убивал. Но смерти желал.

Почему-то на ум пришли строчки из Пушкина:

«Мой дядя самых честных правил,

Когда не в шутку занемог,

Он уважать себя заставил

И лучше выдумать не мог.

Его пример другим наука;

Но, боже мой, какая скука

С больным сидеть и день и ночь,

Не отходя ни шагу прочь!

Какое низкое коварство

Полуживого забавлять,

Ему подушки поправлять,

Печально подносить лекарство,

Вздыхать и думать про себя:

Когда же чёрт возьмет тебя!»

А ведь в школе никто не обратил внимания на этот отрывок, никто не сказал, что Евгений Онегин — меркантильный мерзавец, который ради наследства притворялся заботливым племянником, а сам желал, чтобы больной дядюшка поскорее умер.

Является ли мысль преступлением?

— Что ты почувствовал, когда Лера умерла? Ты мечтал об этом — и мечта сбылась.

— М-м… Хочешь, чтобы я окончательно упал в твоих глазах? — Никита вымученно улыбнулся. — Я испугался. Испугался, что они подумают на меня. Я-то знал, что не делал этого, но ведь свидетелей не было. Я увидел на телефоне Леры включенный диктофон и запаниковал. Казалось, что запись нашей ссоры навлечёт на меня подозрения. Я даже думал удалить её, но не стал. Я был в прострации. Всё, на что меня хватило — это позвонить адвокату.

— Жалеешь о том, что не удалил запись? — спросила я.

— Я много о чём жалею, — неопределённо ответил он. — На самом деле самым страшным в ту ночь было выйти на улицу и взглянуть на её тело. Мне хватило пары секунд. Накрыло ощущение необратимости. Ужаса. И да, в тот момент мне было её жалко.

— А сейчас?

— А сейчас я думаю о том, что меня ждёт. Я надеюсь на хороший исход, строю планы на жизнь. Стараюсь выбросить из головы мысли о том, через что я прошёл. Но пока не особо получается.

Мысли о