Дочь священной Эриан - Angelina Georgeson

— Попалась, Владычица природы! — прогремел орк.

Эрианэль жалобно пискнула, безуспешно пытаясь высвободиться. Она толкалась, пиналась, но все это было ничем для гигантского монстра.

— Теперь ты не уйдешь! — оскалился он, приблизившись к лицу эллет.

— Отпусти её! — хрипло, но грозно изрек Гиллиан и из последних сил пронзил клинком орка. Азог взревел, и голос его на миг оборвался. Он выпустил Эрианэль из своих рук, и та упала на лёд, жадно хватая ртом воздух. Гиллиан сделал шаг назад и сгорбился, сильнее зажимая рукой бок.

— Я ведь уже покончил с тобой! — прорычал орк и, развернувшись, злостно проткнул брюхо Гиллиана рукой-пикой. Эллон замер, вцепившись в мускулистую руку Осквернителя, но тот вдруг оттолкнул его, и Гиллиан обессиленно рухнул. Под его телом медленно разрасталось багровое пятно. Эльф обернулся ко мне, и во взгляде его не было ни тени страха — лишь боль и отчаяние. В груди что-то зашевелилось, запылало диким огнем, но вдруг потухло, и пустота поселилась там.

— Нет! — всхлипнула Эрианэль, хватаясь за руку темноволосого. — Гиллиан! Нет! — Горькие слезы катились по её щекам, и плач заполонил собой все вокруг. Осквернитель болезненно закряхтел, сжав громадную ладонь на рукояти меча, торчащего из его бока. Он злостно фыркнул и резким движением вытащил оружие, а после потянулся к Эрианэли.

— Ты чудовище! — вскричала она, отчего Осквернитель остановился, лукаво глядя на содрогающуюся в рыданиях спину эллет. Эрианэль обхватила руками лицо Гиллиана, как вдруг орк тихо рыкнул:

— Он сдох, — эльфийка замерла. — А ты нужна мне живой.

Эрианэль сжала губы. Гнев и боль исказили её лицо. Осквернитель потянулся было к ней, но эллет ловко вывернулась и отскочила от врага. Она рванула руки в стороны, и вдруг сквозь толстый лед наружу вырвалось два столпа воды. Эрианэль взметнула руки, и вода сбила с ног Бледного орка, мощный вихрь поднялся над ним, сковав его в кокон. Осквернитель взмыл и тут же рухнул вниз, и лед под ним пошел трещинами.

Эрианэль слабо вскрикнула, упав на колени, а затем и вовсе потеряла сознание. Я перевернулся на бок и попытался подняться, но боль в груди с каждым движением только усиливалась. Но даже сквозь эту боль я рвался к своей динет. Вокруг все перестало волновать…

Внезапно скрежет металла раздался рядом с нами.

Я обернулся: нависая над громадным орочьим телом, Торин Дубощит с силой вонзил острие клинка в грудь Осквернителя. По месту битвы прокатился тихий, изнеможденный вздох. Под весом орка хрупкий, уже треснувший лед раскололся, позволив холодным водам утопить в себе Осквернителя, а вместе с ним и Дубощита.

Ветер взвыл, вскружил в воздухе тысячи снежинок, и тучи, затянувшие небеса, рассеялись, и солнце осветило нас, возвещая об окончании битвы.

Из последних сил я едва ли не пал рядом с Эрианэлью и, прижав голову к её груди, затих. Тихий, мерный ритм унял тревогу.

Сердце мое ликовало, и боль, скопившаяся в нём, вылилась наружу. Губами я коснулся лба своей динет и впервые в жизни позволил себе заплакать. Грудь давило от боли и радости одновременно, голова закружилась, и я, сплетя пальцы с любимой, провалился в небытие.

* * *

— Ничего не сломано, — сообщил лекарь, ощупывая мою грудь. — Нагрудная броня ослабила удар, однако я вижу явный признак ушиба легкого… Есть боли в груди, кашель?

Отец, стоя в углу комнаты, насупился. Я молча кивнул.

— Кашель с кровью? — уточнил эллон, но ответ получил отрицательный. — Очень хорошо. В таком случае, вам нужен полный покой и постельный режим. Я приготовлю специальный отвар, он ослабит ваши боли…

— Спасибо, — прошелестел я и тут же выпалил: — Как Эрианэль? Пришла в себя?..

— Еще нет, — приглушенно ответил отец, пристально наблюдая за мной. — Вам как раз следует проведать её, — приказал он, всем видом показывая, что хочет поговорить со мной наедине.

— Конечно, владыка. — Лекарь поклонился и покинул покои.

Я отвернулся от адара, вновь прокашлявшись. На короткий миг тишина наполнила комнату, но настойчивый стук каблуков развеял её, и отец присел на стул напротив меня.

— Сын, — начал он, но я тут же прервал его:

— Надеюсь, вы забрали тело Гиллиана? — От вопроса отец слегка оторопел, однако покачал головой. — Вы оставили его там⁈ — зашипел я.

— Мы не нашли его тело вообще, — смиренно кивнул отец.

— Что?.. — переспросил я.

— Возможно, его забрали орки, чтобы накормить варгов, — задумчиво протянул отец. — Я полагаю, те, кто нашел вас, могли услышать приближающихся эльфов и броситься наутек, прихватив с собой лишь одного Гиллиана…

Я поджал губы.

— Даже страшно представить, что с ним теперь… — с пониманием ответил адар. — Я сожалею.

Молчание наполнило покои, отчего воздух стал тяжелым, будто свинцовым. Я задумчиво глядел в пол, и Гиллиан невольно проникал в мои мысли. Я вспоминал далекие времена, годы ненависти и вражды. Тоска обуревала меня, я беззвучно хмыкнул. Прежде я бы никогда не стал тосковать по темноволосому, а сейчас…

— Тауриэль ушла… — бросил адар, задумчиво уставившись в окно.

— Ты изгнал её, — напомнил я, ощущая некую напряженность между нами.

— Я позволил ей вернуться, но она не захотела остаться, — твердо изрек отец, вот только в голосе его послышались печальные нотки. Я вздохнул, и боль в груди вновь напомнила о себе слабым кашлем. — Прости меня… За то, что случилось в Дейле.

Я замер, не веря в услышанное. Что это было?.. Последний раз адар просил у меня прощения в годы моей далекой юности. Такие непривычные слова слетели с его уст, коснувшись самой души. Я обратил свой взор к отцу, что с грустью глядел на меня, и глаза его сияли в теплом свете. В них мерцал странный, доселе незнакомый огонек, и я понял, что отец был искренен в своих словах.

— Давно простил, — отозвался я. И вновь что-то давящее застыло в воздухе. Я долго молчал, бездумно разглядывая свои ноги. Слова его эхом бились в голове, навевая воспоминания о детстве. Тогда отец был со мной холоден и сдержан, будто я не сын его вовсе. Он горевал по моей матери и потому закрылся от меня на многие годы… Я