Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Когда сквозь щель между тяжёлыми шторами пробился первый холодный луч — я почти заплакала от облегчения. Жуткое напряжение в этот момент наконец отпустило меня.

Я встала. Закуталась в тонкое покрывало и, держась за стену, дошла до ванной. Там ещё раз прочла скомканную записку и быстро разорвала её на мелкие кусочки. Включила воду и смотрела, как белые клочки бумаги закручиваются в воронке и исчезают.

«В одиннадцать вечера я приду за тобой. Будь готова».

Я помню каждое слово.

Открываю глаза. Выключаю воду, и тишина в ванной становится оглушительной.

Берусь за белоснежное полотенце. Оно пахнет лавандой и чем-то приторно-сладким.

Вытираюсь и бегло оглядываюсь.

Здесь всё слишком красивое. Слишком ухоженное. Золочёные краны, большое овальное зеркало в резной раме, маленькие флаконы с дорогой косметикой на полочке.

Что ж, теперь я знаю значение выражения «золотая клетка».

Снимаю с вешалки белый махровый халат и быстро закутываюсь в него.

Возвращаюсь в спальню.

Теперь, когда зрение вернулось ко мне, я могу внимательнее рассмотреть обстановку комнаты, в которой, видимо, я буду некоторое время жить… жить, пока я буду нужна хищнику, чтобы давить на Никиту.

Сглатываю вставший в горле ком из слёз и отчаяния и абсолютно без интереса разглядываю белую антикварную мебель с тонкими завитушками, высокое изголовье кровати, изящный туалетный столик, кожаное кресло.

Всё здесь безусловно красивое… и чужое.

Я ненавижу эту комнату и очень хочу домой!

Сажусь на край кровати, и снова думаю о незнакомце.

Он действительно хочет помочь… или это ловушка?

Боже…

Эта мысль бьёт разрядом тока. Прошибает насквозь.

Резко, болезненно, до дрожи.

Вдруг это отец Анжи проверяет меня?!

Господи.

Зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

Сердце больно бьётся в рёбра, дыхание снова рвётся.

Закрываю глаза и приказываю себе успокоиться.

Никаких истерик сейчас!

Мне нужна холодная голова.

Думай, Даша. Думай!

Мужчина пришёл ко мне ночью. Бесшумно открыл дверь… значит, у него есть ключ, потому что меня здесь наверняка заперли. Он не сказал ни слова. И я не видела его лица... но что-то знакомое в нём было...

Я его знаю?

Нет. Это невозможно.

— Боже… — едва слышный шёпот срывается с губ.

Устало растираю лицо ладонями.

Кто же ты?

Открываю глаза. Хочу подняться и сильно вздрагиваю, когда дверь комнаты тихо открывается.

В спальню входит молодая девушка лет двадцати, в голубой форме и белом фартуке. Голова опущена вниз, взгляд — в пол. На овальном большом подносе она несёт накрытые серебряными крышками блюда и кофейник.

Ароматы свежей выпечки, горячего кофе и чего-то сладкого мгновенно заполняют комнату.

Желудок скручивается от голода так резко, что я невольно сглатываю.

Когда я ела в последний раз? Вчера днём или утром?

— Доброе утро, — тихо произносит девушка.

— Доброе, — хриплю.

Горничная ставит поднос на небольшой круглый столик и тут же выходит, но не успеваю я встать, как она возвращается и кладёт рядом со мной на кровать аккуратно сложенную одежду — серый спортивный костюм и нижнее бельё в упаковке.

— Господин просил вам передать, — тихо говорит она, всё так же не поднимая глаз.

Я смотрю на одежду.

«Господин».

От этого обращения по коже болезненно рассыпаются мурашки.

— Спасибо, — снова хрипло выдавливаю из себя.

Горничная кивает и быстро уходит, плотно закрывая за собой дверь… и я слышу щелчок замка… тихий, но очень чёткий.

Сижу неподвижно ещё несколько секунд.

Потом встаю, подхожу к подносу, открываю крышки и смотрю на еду.

Яичница с беконом. Круассан. Тосты. Маленькая вазочка с тёмно-красным джемом.

Красиво. Как в ресторане.

«А вдруг еда отравлена?» — шепчет мне интуиция… но голод оказывается сильнее страха.

За несколько минут я сминаю весь завтрак. Ем быстро, почти не чувствуя вкуса. Запиваю крепким кофе, который обжигает язык.

Потом переодеваюсь.

Серый спортивный костюм оказывается мягким и чуть великоватым, но это не страшно. Закатываю рукава. Застёгиваю молнию на кофте до самого горла, сажусь обратно на кровать... и жду часа икс.

Я не решаюсь подойти к окну — шторы по-прежнему задёрнуты, и я не знаю, есть ли там решётки…

Не хочу знать. Пока мне это неизвестно, я могу притворяться, что шанс сбежать отсюда всё-таки существует.

Я много думаю о маме. О том, ищет ли она меня.

Иногда в моих мыслях появляется Никита.

Я гоню их, но его имя всплывает само — неожиданно, как яркая искра в потухшем костре. И когда это происходит, мне почему-то становится одновременно теплее и больнее.

Я не верю, что он ищет меня.

Восемь лет мы не виделись. Он моей жизнью не интересовался… так с чего бы ему делать это сейчас?.. Почему-то думать об этом мучительно больно...

Наконец, когда часы показывают одиннадцать вечера, я вся подбираюсь. Тело напрягается, сердце начинает безумно барабанить в груди.

Я сижу на краю кровати. Руки на коленях.

Смотрю на дверь.

Пальцы вцепляются в ткань спортивных брюк. Я заставляю себя дышать медленно, ровно, считая про себя… Раз. Два. Три.

А стрелки уже ползут дальше.

Не выдерживаю — встаю. Сажусь и снова встаю. Подхожу к двери и прислушиваюсь — за ней тишина, только где-то далеко, в глубине дома, едва слышны голоса.

Возвращаюсь к кровати.

Сижу.

Одиннадцать двадцать.

Сердце бьётся так сильно, что кажется вот-вот выпрыгнет из груди.

Неужели он не придёт?

— Боже, приди, пожалуйста, приди. — тихо-тихо шепчу.

Половина… и всё та же напряжённая холодная тишина вокруг.

Разочарованно опускаюсь на уже смятое покрывало.

Закрываю глаза… и в этот момент слышу шаги.

Негромкие. Медленные. Уверенные.

Сердце падает в пятки.

Я подскакиваю.

Шаги затихают у моей двери.

Со страхом и надеждой одновременно смотрю на дверную ручку и вижу, как она медленно начинает поворачиваться… а потом слышу мужской шёпот:

— Выходи.

Глава 51

* Никита *

Сердце грохочет в груди, яростно ударяя в рёбра и перебивая этими звуками гомон вертепа, в котором я снова сижу... опять за тем же столиком в углу, чтобы видеть вход.

Сегодня здесь я уже не чувствую отвращения. Только бешеное, нечеловеческое напряжение.

Жадно смотрю на дверь. Каждого входящего сканирую с головы до ног. Алчно ловлю своим встревоженным взглядом каждую тень, каждый силуэт.

Смотрю на часы. Секундная стрелка быстро бежит к часу икс.

Раз.

Два.

Три.

Полночь.

Сердце делает ещё один тяжёлый, отчаянный удар… и замирает на долю секунды.

Оно, как и я, тоже не верит.

Они не пришли.

Не пришли!

Горечь разочарования прокатывается по всему телу от макушки