Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Даша физически цела. Это истерика. Нормальная реакция на то, что произошло.

— Ты в порядке, — говорю тем же тоном. — Это истерика. Она скоро пройдёт.

— Я в порядке?! — она нервно смеётся. — Ты серьёзно сейчас?

— Очень серьёзно.

Даша больше не говорит ничего, смотрит на меня ещё секунду — и что-то в её лице медленно меняется. Ярость никуда не уходит, но под ней проступает что-то другое.

Усталость. Страх, который наконец нашёл выход.

— Ты больной, — повторяет она, но уже гораздо тише. Почти шёпотом.

— Возможно, — соглашаюсь.

На самом деле наверно так и есть.

Мы вполне могли упасть в пропасть. Тут Даша права, но я не буду сейчас об этом думать.

— Посиди в машине. Я сейчас вернусь.

— Куда ты? — неожиданно резко подаётся ко мне и пальцами сжимает рукав моей куртки. Во взгляде безумная тревога.

Она боится остаться одна.

— Я сейчас вернусь, — осторожно поглаживаю её ледяные пальцы. Успокаиваю. — Нужно посмотреть, что со второй машиной.

Даша кивает и нехотя убирает свою руку.

Ещё один взгляд на притихшую Дашку, и я осторожно толкаю водительскую дверь. Выбираюсь наружу.

Острый, ледяной ветер бьёт в лицо. Запах снега и хвои мгновенно проникает в лёгкие.

Осторожно оглядываюсь.

Дорога пуста.

Не видно света их фар, не слышно урчащего двигателя… Только ветер и тишина вокруг.

Медленно, вдоль обочины иду вперёд. Оглядываюсь.

Снег скрипит под ботинками, а сибирский мороз быстро забирается под куртку, щиплет кожу, но я не останавливаюсь… и метров через двадцать нахожу пробоину в высоком сугробе.

Подхожу ближе. Встаю к рваному краю.

Плотный снег осыпался вниз, а я замечаю, как на белом снегу внизу, на глубине примерно десяти метров, что-то чернеет.

Когда глаза привыкают к темноте, я вижу очертания чёрного внедорожника. Один бок его полностью завален в снег, капот почти исчез в сугробе. Сам джип не перевёрнут. Нашим преследователям повезло — машина просто скатилась вниз по снегу, как по горке, и плавно остановилась.

Скорее всего они живы.

Стою над пропастью несколько секунд.

Внутри — странная смесь облегчения, что все живы и холодной тревоги — если живы, значит, могут позвать на помощь.

Времени у нас мало.

Эта мысль отрезвляет и отсекает все сомнения.

Разворачиваюсь и быстро иду обратно к бэхе.

Обхожу её по кругу. Правый борт смят, но не критично, краска содрана до металла. Заднему крылу тоже досталось. Но колёса целые. Стёкла все на месте.

Приседаю, смотрю под днище — почти чисто.

Если бэха заведётся, то должны выбраться.

Выпрямляюсь. Подхожу к водительской двери… и в тот же миг что-то твёрдое врезается под лопатку, чужие холодные пальцы смыкаются на шее, и я слышу злое шипение у самого уха:

— Попался, сучёныш.

Глава 55

* Даша *

Никита не возвращается.

Три минуты. Пять. Семь.

Я считаю секунды… сначала про себя, потом вслух, едва слышно, шёпотом, просто чтобы не сойти с ума в этой давящей тишине.

Несмотря на теплоту в салоне машины, мне холодно. Мелкая дрожь сотрясает всё тело, и я плотнее запахиваю чёрный пуховик, обнимаю себя руками.

Ужас всё ещё не отпускает.

Мысленно я ещё лечу в неуправляемом заносе, вжимаюсь в спинку сиденья и до боли пальцами сжимаю ручку двери.

Сердце рвано стучит где-то в горле.

Дышу глубоко, жадно, чтобы успокоить его и волнами подкатывающую истерику.

Смотрю в лобовое стекло.

За окном ночь. Пустая дорога скрывается в кромешной темноте. Лунный свет падает на белый снег и проявляет очертания огромных замёрзших сугробов.

Восемь минут.

— Никита, — говорю вслух тихо.

Знаю, глупо — он не услышит. Но от этой невозможной тишины я скоро сойду с ума.

Девять минут.

Смотрю в окно со своей стороны. Там темнота, снег и силуэты чёрных деревьев. Дёргаю ручку, пытаюсь открыть дверь… но она упирается в сугроб.

С силой толкаю. Бесполезно. Твёрдая замёрзшая корка давит снаружи плотной холодной массой, металл жалобно скрипит, но дверь не поддаётся — не открывается ни на сантиметр.

Оставляю попытку выбраться со своей стороны, разворачиваюсь… и в этот момент краем глаза вижу движение за водительским окном.

Сначала жутко пугаюсь, а потом облегчение накатывает горячей волной. Стискивающие грудь железные объятия страха разжимаются.

Никита!

Он вернулся!

Делаю первый свободный вдох. Жадно глотаю тёплый воздух салона.

Никита протягивает руку к водительской двери… и в этот момент из темноты за его спиной вырастает чёрная фигура.

Громко вскрикиваю и зажимаю рот ладонями, когда мужская рука за шею обхватывает Никиту.

Сердце яростно вбивается в рёбра, бешеный пульс отдаётся в покрывшихся испариной висках… я задыхаюсь от ужаса, а потом вижу его… холодный металлический отблеск в лунном свете.

Пистолет.

Дыхание останавливается.

Я с ужасом смотрю, как мужчина прижимает чёрный ствол к виску Никиты. Всё моё тело вытягивается тонкой звонкой струной, сердце почти перестаёт биться.

— Не дёргайся. — слышу незнакомый голос. Спокойный и холодный как лёд. — Мне нужна только девчонка. — Мужчина аккуратно подталкивает Никиту к машине. — Открой дверь.

А дальше — тишина.

Только ветер.

Только моё дыхание.

Частое, поверхностное, прерывистое.

Никита медленно поднимает голову, и его взгляд находит меня через оконное стекло.

Секунда.

Две.

Я смотрю в его тёмные глаза.

Не дышу.

Ещё мгновение.

Он не отпускает мой взгляд и едва заметно качает головой… а в следующую секунду я успеваю заметить только одно резкое движение… и слышу выстрел.

Такой громкий, что я на несколько секунд глохну. От ужаса темнеет в глазах.

Кричу и инстинктивно вжимаюсь в спинку сиденья всем телом. Уши закладывает.

— Никита! — отчаянно кричу и быстро перебираюсь на водительское сиденье, приникаю лбом к стеклу.

Сердце дико бьётся уже где-то в горле.

За окном темнота, но я улавливаю резкие быстрые движения, слышу глухие удары и громкий мат.

Он жив!

Боже! Он жив!

Мои руки трясутся, когда я хватаюсь за ручку и открываю дверь. Не задумываюсь о последствиях и вываливаюсь наружу.

Мне нужно к нему!

Бегу. Ноги скользят на обледенелом асфальте. Пытаюсь дышать, но ледяной воздух застревает в горле. Лёгкие горят.

Неотрывно слежу за мужскими фигурами.

Они смещаются, отбрасывают друг друга всё ближе к краю дороги — туда, где заканчивается обледенелая трасса и начинается полная темнота.

Ледяной воздух бьёт мне в лицо, снег хрустит под подошвами, но я быстро приближаюсь к ним.

Знаю, что нельзя… знаю. Но ничего не могу поделать с собой.

Там Никита!

Останавливаюсь в нескольких метрах от края. Мужчины стоят напротив друг друга. Дышат