Укрощение строптивой, или Ректор, ты попал! - Ксения Никонова

прощения за столь экстренный сбор, надолго не задержу вас, — начал с приветствия Глендарт. — У меня для вас важное заявление, и оно не терпит отлагательства. Не далее как четверть часа тому назад в мою квартиру ворвалась группа ревнителей нравственности под предводительством небезызвестной вам сестры Чоризо.

По залу пронеслись лёгкие, как весенний ветерок, шепотки.

— Поводом для вторжения послужила вот эта милая девушка, — сделал жест в мою сторону Глен. — Которую я хочу вам представить. Прошу любить и жаловать — моя супруга — леди Диана Ливартис. Кто-то уже знаком с ней как со студенткой нашей академии, именно это обстоятельство вызвало праведный гнев святой сестры. Однако…

Шепотки переросли в ропот, который заглушил дальнейшие объяснения.

Я пробежалась взглядом по рядам. Кто-то горячо спорил, а кто-то усмехался, обсуждая новость.

— Тише! Господа, прошу тишины! — сжав в руке ректорский знак, возвысил Глендарт голос.

Усиленный многократно, он отразился от стен и высокого потолка и придавил своей мощью массу людей.

— Однако, хочу предостеречь от поспешного и превратного толкования ситуации. Бракосочетание состоялось десять дней назад, то есть до начала учебного года. Торжество и официальное объявление о свадьбе пришлось отложить по семейным обстоятельствам. Но теперь мы наконец готовы к приёму поздравлений, так что в следующие выходные приглашаем всех на торжественный ужин в честь нашей свадьбы.

В зале поднялся шум, и Глендарту пришлось повысить голос, чтобы договорить.

— Но это ещё не всё. Преподаватели первого курса конечно же узнали Диану и наверняка задаются вопросом, не подводит ли их зрение. Отвечу — нет, не подводит. Леди Диана действительно студентка первого курса нашей академии. Решение о получении образования было принято вскоре после свадьбы.

Мне пришлось опустить ресницы, чтобы никто не увидел моих сияющих от смеха глаз. Как он аккуратно обошёл острые моменты нашей истории. А я-то беспокоилась, как нам объяснить то, что мы эти дни скрывали факт брака. «По семейным обстоятельствам», — кратно и лаконично. Не ложь, и не вся правда. Но знать об этом им не обязательно.

— Но позвольте, милорд. Это запрещено, — раздался голос из толпы.

— Не позволю. Покажите статью закона, кодекса дворянской чести, устава Измирана, в конце концов, где был бы обозначен запрет на учёбу в академии магически одарённого члена семьи ректора, либо преподавателя. Если мне не изменяет память, прямо сейчас в академии учатся двое детей наших преподавателей. Чем хуже них моя супруга? Её дар ничуть не слабее, в чём-то он даже сильнее. Договор оформлен, плата внесена полностью и вовремя. Недовольные данной ситуацией могут выйти вот в эту дверь и больше не возвращаться. Я ясно сказал? Вот и прекрасно. Остальным будем рады в нашем доме в выходные в восемнадцать ноль-ноль. На этом всё, не смею дольше отнимать ваше время. Благодарю за внимание.

И тут на нас хлынула волна. Поздравлений, пожеланий и искреннего восторга.

— Глендарт, рады за вас! — пожимал руку мужа мужчина средних лет.

— Удивили, не скрою, — подмигнул мне профессор Вендиш. — Вы мне сразу понравились, скажу по секрету, я ведь тоже этак женился-то, на студентке. Как сейчас помню, отправили меня с группой в очередной раз восстанавливать «Лаврушку», а там в компанию парней девушка затесалась, худенькая, испуганная. Очень она боялась, что отчислят её. Пришлось под крыло брать. Так нынче уж тридцать лет почитай, как мы женаты. Так что дурного ничего в том нет. А милорду ректору уж давно пора было, да всё не мог найти себе такую, чтобы и талантом не обделена, и себя в обиду никому не давала. Говорят, вы ему пожар в кабинете организовали, и посуду побили, — заговорщически наклонился он ко мне. — Ну я рад, весьма рад, что вы нашли общий язык. Уж не знаю, что там у вас было вначале, но глазки-то от счастья сияют, а значит, наш ректор в надёжных руках.

Глава 24.3

Выбрав момент, когда толпа вокруг поредеет, я развернулась к мужу и нежно улыбнулась ему:

— Убью!

— На этот раз за что? — не испугался он.

Не боится? А зря!

— Свадьба на выходных⁈ А мы ещё не начинали к ней готовиться! Последнее приличное платье сгинуло в когтях оборотня. И я совершенно не представляю, как принимать этакую прорву гостей.

— Не паникуй, у тебя будет масса помощников. Сегодня же отдадим все необходимые распоряжения.

— Нет, дорогой. Это не у меня будет масса помощников. Это у тебя будет масса помощников. Ты придумал, тебе и воплощать. Моя роль маленькая — затмить своей красотой всех, развлечь избранных гостей светской беседой и вдоволь потанцевать.

* * *

— Стоп! Обсудим дома, хорошо? — моментально оценил Глендарт угрозу и перехватил меня за руку, целуя её.

Я оглянулась: на нас смотрят. Ладно, дома так дома.

С трудом дождавшись, когда круг профессоров поредеет, мы ушли в телепорт.

— Вина? — предложил Глен первым делом.

— Это взятка? — насмешливо спросила я. — Но не надейся, что это как-то тебе поможет.

— Ну что ты, никакого снисхождения, — усмехнулся он в ответ, протягивая наполненный бокал.

— Благодарю.

— Рассказывай, в чём затруднение?

— И ты ещё спрашиваешь⁈ Загибай пальцы. Во-первых, я не знаю твоего дома, площадей, посуды, не знакома с прислугой, понятия не имею, кому и что можно поручить. Во-вторых, не знаю количества приглашённых, их статус и взаимоотношения. В-третьих, когда я должна всё это успевать, совмещая с учёбой?

— Понял. Можешь не продолжать. Хм… кому бы это поручить?

— Могу предложить своей маменьке. Она большая охотница до многолюдных торжеств.

— О нет! Я не готов впустить в свой дом хозяйничать твою родню. Своей хватает.

— Что значит, ты не собираешься запускать в свой дом мою родню? На моей свадьбе не будет моих родителей⁈

Глендарт прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул:

— Разумеется, твои родители будут приглашены. Можешь сделать это сама.

— И тётушка Мерид?

— И Мерид, — снова вздохнул он.

— Спасибо. Пусть лопнет от зависти.

— Ты для этого её приглашаешь?

— Конечно. Для чего ж ещё. А если она снова будет говорить гадости, можешь снова сделать так. — Я показала пальцами, будто отрезаю язык.

— Тебе понравилось?

— Очень! И знаешь… отец бывает назойливым. Можно тоже что-нибудь эдакое… Лёгонькое.

— Ты чудо, — рассмеялся Глен.

— Звучит как «ну ты и зараза», — улыбнулась я.

— Любимая зараза.

— Я тоже тебя люблю. Так что же с организацией приёма?

— Давай обсудим за ужином?

— Давай, — согласилась я.

Но за ужином вместо обсуждения мы начали целоваться, и опомнились только в спальне.

— Завтра, — постановили, засыпая в обнимку.

Что-то решать сил и желания уже не было. Было просто тепло и хорошо. Тяжёлая