Темная сторона равновесия - Ксения Солар

кулаком. — Смысл нам отставать от коллектива? Смотрю я на этих двоих, и азарт берет. Может, и нам с тобой замутить? Представь, какой дуэт получится: ты меня будешь пилить, а я — спасенную от тебя жизнь заново переоценивать. Романтика!

Ева, тянувшаяся за минеральной водой, замерла. Она медленно повернула голову к Марту и одарила его столь убийственным взглядом, что воздух между ними, казалось, затрещал от статического электричества. Во взгляде недвусмысленно читалось: «Ещё слово о романтике — и я проверю на тебе точность метания столовых ножей». Яна же даже не моргнула. Она аккуратно, но весомо опустила на стол тяжелую стеклянную бутылку с соусом — глухой стук заставил Марта вздрогнуть.

— Мартин, — чеканя каждое слово, произнесла Яна ледяным, обманчиво ласковым тоном. — Если ты еще раз откроешь рот для подобных предложений, я «замучу» тебе такой перелом челюсти, что ты следующие три месяца будешь питаться через трубочку. Причем исключительно этим соусом.

Паша громко фыркнул, чуть не подавившись колой, а Гроз у края стола сдержанно качнул головой.

— Я понял, понял! — Март мгновенно поднял руки в защитном жесте, отсаживаясь от Яны подальше и избегая прямого контакта с испепеляющим взором Евы. — В этом штабе вообще у кого-нибудь есть чувство юмора, кроме меня?

— Чувство юмора у нас есть, Март, — тихо, с темным азартом в голосе отозвался Виктор, накрывая ладонью тонкие пальцы Евы под столом и слегка сжимая их. — А вот лимита на твои глупости на сегодня больше нет. Ешь молча.

После того как ужин завершился, шум в зале постепенно сошел на нет. Команда рассеялась по своим постам: Паша с Мартом вернулись к терминалам мониторинга, а Яна и Гроз ушли проверять внешние посты охраны.

В просторном зале они остались вдвоем.

Ева замерла, глядя на остывающую чашку. Внутри нее разворачивалась напряженная борьба. Она отлично понимала, что фальшивый вброс о свадьбе и беременности — это грубый политический ход, нацеленный на дискредитацию Виктора и ее самой. И все же глухая тоска и навязчивое любопытство отравляли мысли.

Поколебавшись еще мгновение, Ева повернулась к Виктору. Он сидел рядом, откинувшись на спинку стула, и не сводил с нее тяжелого, внимательного взгляда, словно ждал этого разговора.

— Виктор, — тихо, но абсолютно четко произнесла она, заставляя себя смотреть ему в глаза. — Кто такая Диана Валевская на самом деле? И какие... какие отношения вас связывали до всего этого?

Виктор не отвел взгляда. На его лице не отразилось ни тени раздражения или желания уйти от ответа. Напротив, его черты стали жестче, а в глазах блеснул холодный металл.

— Диана — дочь Игоря Валевского, одного из старых учредителей структуры, который умер пять лет назад, — ровным, глухим голосом начал Виктор, накрывая своими широкими пальцами ее ладонь. — После его смерти его семья пыталась удержать влияние в южном секторе через Марину. Диана — амбициозная, избалованная и абсолютно расчетливая дрянь. Она всегда считала, что статус её отца автоматически дает ей право на всё.

Сделав небольшую паузу, он слегка сжал пальцы Евы, давая ей почувствовать свою уверенность.

— Что касается отношений... Их никогда не было, Ева. Никаких. Три года назад, когда ее отец был еще жив, Марина и Совет пытались устроить между нами договорной союз, чтобы «скрепить» силовые и финансовые структуры. Я сразу и в жесткой форме от этого отказался. Для нее это стало ударом по самолюбию, а теперь превратилось в последний козырь в грязной игре.

Виктор подался вперед, сокращая расстояние между их лицами, и его голос опустился до низкого, сжигающего шепота:

— Вся эта история с беременностью и свадьбой — чистая, отчаянная фальшивка. Диана и ее люди пытаются вбить клин между нами и перетянуть остатки нейтральных членов Совета на свою сторону. Но у нее ничего не выйдет. Ей нечем меня шантажировать.

Ева вглядывалась в его лицо, ловя каждое слово. Ложь она распознала бы мгновенно, но в глазах Виктора читалась лишь ледяная правда — та самая глухая, всепоглощающая властность, которая теперь принадлежала только ей.

— Теперь ты веришь мне? — тихо спросил он, проведем большим пальцем по ее скуле.

Ева мягко накрыла его ладонь своей и чуть качнула головой.

— В тебе я не сомневалась ни секунды, Виктор, — тихо, но твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, кто ты и как держишь свое слово. Но в нашей ситуации любая недосказанность — это брешь в обороне. Я просто хотела прояснить все до мелочей, чтобы они не смогли преподнести нам очередной сюрприз и использовать его против нас.

Виктор внимательно выслушал её, и на его лице промелькнула тень искреннего уважения. Её хладнокровие и практичный, прагматичный подход к проблеме восхищали его едва ли не сильнее, чем её вспышка искренней, опасной ревности. Ева мыслила как истинный стратегический партнёр, не позволяя эмоциям затуманить разум в критический момент.

— Сюрпризов больше не будет, — произнёс Виктор, слегка приподнимая её ладонь и касаясь губами её пальцев. Голос его звучал низко и бархатисто. — Каждую их попытку сыграть против нас мы обернём против них самих.

Он чуть прищурился, и в его глазах снова вспыхнул знакомый хищный огонь:

— Завтра утром мы сделаем ответный ход. Диана решила разыграть карту публичности? Отлично. Только сценарий этой игры теперь будем писать мы.

Виктор поднялся со стула, не выпуская её руки, и мягко потянул Еву за собой:

— На сегодня работа окончена. Паша и Гроз до утра держат периметр и контролируют блокировку. Пойдём. Нам нужно восстановить силы... и закончить то, что нам постоянно кто-то мешает сделать.

Ева поднялась следом, но едва сделала пару шагов, как накопленная за этот безумный день усталость накрыла её свинцовой волной. Выброс адреналина после стычки с Советом, литры кофе, бесконечное нервное ожидание и неожиданный медийный удар Валевской выжали из неё все соки. Ева попыталась незаметно прикрыть ладонью рот и сладко зевнула, едва успев отвести взгляд. Виктор мгновенно замер. Он развернулся, и его тёмные глаза потеплели от ласковой иронии: хищный огонь, горевший в них еще секунду назад, сменился глубокой, заботливой нежностью.

— На сегодня твой лимит на подвиги исчерпан, — низким, мягким голосом произнёс он.

Прежде чем Ева успела возразить, что вовсе не устала и готова продолжать разбор отчетов, Виктор уверенно шагнул к ней. Одним плавным, сильным движением он легко подхватил её на руки, прижав к своей широкой груди, словно она ничего не весила.

Ева инстинктивно обняла его за шею, слегка ахнув от неожиданности.

— Виктор, я могу идти сама... — тихо прошептала она, но без всякого сопротивления уткнулась носом в изгиб