Дар или проклятье для полубога. Одна душа на двоих - Лина Бестина

свои лапы… стала пиковым моментом. Окутал гнев такой силы, какой не испытывал никогда. Даже сама природа склонилась для помощи. Но дело не только в гневе, это чувство всего лишь последствие. Я испугался, что они могут навредить тебе. Или ещё хуже… убить. Полагаю, это и есть любовь. Ты в опасности — мне страшно. Ты уходишь — мне плохо, а приходишь — хорошо. Уже не могу обойтись без твоего внимания, а поступки и движения вызывают восхищение. Прости, но не хочу, чтобы ты уходила так… просто. И сойду с ума, если больше никогда не увижу твои глаза или улыбку. Мы провели вместе не так много времени, но стали роднее семьи. Элли, я люблю тебя… очень.

— Я не уйду, — ответила она, улыбнувшись.

— Почему?

Несмотря на то, что от связи веяло любовью, мне хотелось услышать её слова. Чтобы она произнесла их вслух, как подтверждение. Глупо, но так желанно.

— Потому что люблю тебя. Мы мало провели времени вместе, но этого времени хватило полюбить и желать остаться рядом. Я выбираю тебя, Макс.

Выбор сделан. Вот он, этот момент, который дарит безграничное счастье. Её ответ был сладок, и не сдержавшись, улыбнулся, накрывая её губы своими. И этот поцелуй стал, пожалуй, особенным для нас обоих. Мне его было мало, и то же чувствовал и от неё. Наши губы сливались с жадностью, но сохраняли нежность, и останавливаться никто из нас не спешил.

— В самом начале, — прошептал прямо в губы, — думал, что ты моё проклятье, явившееся меня погубить… сейчас же понял, ты мой дар, посланный свыше.

Элли чуть отстранилась, но не для того, чтобы отступить, а чтобы прижаться своим лбом к моему и зарыться пальчиками в мои волосы. Глубоко вздохнула, чтобы наверняка произнести что-нибудь колкое. Это было бы вполне в её духе.

— Какие громкие слова тут произнесены. Я впечатлён.

И этот голос не принадлежал Элли. Голос своего отца узнаю из тысячи других голосов. Холодный и с издевкой.

Как всегда пришёл, и всё испортил.

— Зачем ты здесь? — и собственный голос показался каким-то чужим.

Я обернулся к нему лицом, заслоняя спиной маленькую фигуру феи. Не совсем понимал, почему захотелось защитить её, ведь это именно он привёл фею ко мне. И как раз для того, чтобы она стала моей.

Тогда откуда появилось это чувство опасности при виде собственного отца.

Лекс, однако, был полной моей противоположностью. Я весь напряжен, готовый в любой момент обороняться, а он расслаблен, изображая скуку.

Но не зря же он являлся воплощением хитрости и обмана, его скука не более чем наигранность.

— Как же, сын мой? Ты впервые признался кому-то в любви. Я не мог такое пропустить. Только ты меня не убедил. Точно любишь? Полностью в себе уверен, Макс?

— Тебя мои чувства не касаются!

Наигранность слетела с его лица, будто не нужная маска. Лекс вытянулся тугой струной, выискивая во мне неуверенность своим цепким взглядом.

— Ошибаешься. Это касается меня ничуть не меньше, чем вас двоих.

Его глаза метнулись за мою спину, туда, где находилась фея, и коварная гаденькая улыбка расползлась на его губах.

— А вот и милая дейли, — и в тот же миг ощутил слабый поток воздуха там, где была она.

Не успев повернуться к Элли, как совершенно безобидный ветерок колыхнул её крылья. Не успел схватить фею за руку, как она взметнулась вверх. Успел оттолкнуть Лекса, но моя девочка отлетела к водопаду, вода которой окатила её с головы до ног.

Всё произошло в доли секунды, а она исчезла в толще воды.

— Нет! Нет! Нет! — бросился к водопаду, но ощутил довольно сильный толчок, и меня отшвырнуло от магической воды на добрые пары метров.

Я больше не ощущал её эмоции. Не чувствовал фею вообще, будто она оказалась далеко. Будто остался один.

— Тебе это не поможет.

— Что не поможет? Верни её! Сейчас же!

Боги! Где она? Почему так тихо внутри?

Новая попытка прорваться к водопаду не привела к успеху. Лекс снова отшвырнул меня от него подальше.

— Достань её из воды! — не прекращая попыток сопротивляться невидимому барьеру, крикнул я.

— Прекрати тратить впустую силы, сын. Тебе не достать её. Для тебя вход в её мир закрыт.

— Что ты натворил, Лекс? — эта тишина и отсутствие связи говорили о том, что он не шутил. Кончились силы, бросило в жар, а тело, несмотря на обжигающее солнце, покрылось холодным потом от осознания брошенной фразы.

Вход в её мир.

Элли не тонет, её нет на дне. Её здесь вообще больше нет.

— Я отправил её обратно. В родной мир. Как вы и хотели изначально. Вы же за этим сюда пришли?

Знал, что это уже не поможет, но всё чего хотелось — это убить бога. Выплеснуть всю боль в гнев, а гнев направить на виновника. Едкое чувство утраты было сильнее, чем боль от превращения. Оборот в зверя произошёл также быстро, как Элли исчезла в скрытом портале.

Мышцы наливались силой, требуя немедленного движения.

В мыслях улыбалась фея, а перед глазами стремительно приближалась ухмылка отца, которая впрочем, стерлась с его лица мгновением позже.

Я потерял её. И больше мне было нечего терять.

Глава 40. А есть ли у богов душа?

Макс

Собственный отец изменился в лице, завидев то, что сотворил своими действиями. Я не был больше Максом, не был и защитником природы, а стал лишь силой мщения, способной нести хаос и разрушения. Ибо то тёмное нечто, что родилось во мне с уходом Элли, простого осознания — это конец, ничем иным не назовёшь. У меня было всё, пока она была рядом, и не осталось ничего, когда её не стало.

Верил, что где-то там в своём мире с причудливым названием Земля, с моей милой дейли всё было в порядке. Ведь, если не верить в это, то становилось страшно от одной только мысли, что её нет больше нигде. Тогда всё теряло смысл, также как теряло и надежду.

Нет. Не лелеял надежду увидеть её вновь. Понимание о невозможности встречи кололо все внутренности, проворачивая их невидимыми лапами, доставляя нестерпимую муку.

Те крохи, что успел отметить в Лексе — удивление, вперемешку с непонятным мне чувством, подозрительно смахивающим на гордость. Он не испугался, и не разозлился на ребёнка, посмевшего нападать на родителя. Он смиренно ждал, сложив руки на груди, задирая подбородок так высоко, что одной своей позой выражал: «Ну давай, посмотрю чего ты стоишь».

Осмелюсь ли принять вызов