Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

С этой поры Ганц провожал Лилю, дожидался ее утром… и Лиле казалось иногда – оглядывал ее намного пристальнее.

Зря. У них ничего не было. Вообще ничего. Просто разговоры, просто чувство близости…

Беда Ричарда была в том, что он остался один.

С детства рядом с ним были Джерисон и Амалия, потом один Джерисон. Девочки – малы, друзей у королей не бывает, любовницы готовы хоть на крышу залезть, лишь бы свое урвать – и это не о любви. О деньгах, благах и титулах.

А сейчас Ричард остался один. Эдоард умирал. Лиля подозревала, что после заговора Ивельенов у него все-таки случился микроинфаркт, и опасалась рецидива. У королей работа нервная, и молоко им за вредность не выдают…

Ричард нуждался в человеке, который не станет искать выгоды в отношениях с ним, не будет видеть в нем короля, просто станет другом. Выслушает, поймет и не предаст. И на эту роль Ричард выбрал Лилиан Иртон.

Не свою жену – увы. Спору нет, она хорошая, добрая, веселая и милая девочка, но глубины ей недостает. Или это пока по малолетству?

Лиля когда-то тоже не могла похвастаться особой чуткостью. Жизнь настучала по голове. Резко и качественно. Кровью пришлось платить не ей, но чужие могилы всю жизнь на душу давить будут.

И близнецы, которые уже называют ее мамой…

Сейчас она приходила в себя. Она еще расправит крылья, еще взлетит. Но позже.

А пока – дом, дети, работа… и Ганц, который все чаще оказывается рядом.

Бежать из страны Лиля и не собиралась. Отлично понимала, что прятаться придется всю жизнь. А она не сможет. Это не американское кино, где убийца бодро притворяется подсвечником, а невеста – дворецким. Это – жизнь.

Она не сможет не работать. Да и… куда она от всего этого табора?

За прошедшее со смерти мужа время Лиля так вросла в Лавери, что даже в Иртон возвращаться было страшно. Да и незачем. Один раз съездила, посмотрела…

Иртон оживал.

Соляной промысел, янтарь, рыба разной засолки, всякие поделки вроде вязания и шитья, спокойствие и достаток. Эмма не воровала, Тарис оставил вместо себя весьма толкового управляющего, и в деревнях на Лилю только что не молились. Голода здесь больше не знали. Да и замок был вычищен, подновлен, где надо, радовал глаз новыми укреплениями и стеклами в окнах.

Уют и спокойствие. Как же это отличалось от грязного свинарника, в котором когда-то она очнулась…

Но приезжать сюда Лиле не хотелось. Может быть, в старости…

И тянулись дни, сливаясь в недели и месяцы…

– Лилиан, можно?

Ганц постучался, потом вошел. Лиля кивнула, мол, проходи, не отвлекаешь.

Ганц хоть и считался ее женихом, но с вниманием не лез. Они по-прежнему были друзьями, они понимали друг друга с полуслова, они отлично работали вместе… даже всерьез не целовались. Гуляли под руку, Ганц периодически целовал ее в щеку – но и только.

Настоящий джентльмен.

И Лиля не могла для себя решить – раздражает ее это или вызывает уважение.

Тем более что монахом Ганц не жил. От своих людей Лиля знала, что он два раза в неделю навещает одну милую даму. Вполне приличную и чистоплотную. Разведка донесла Лилиан, что он сразу предупредил женщину, что не стоит рассчитывать на что-то большее, чем недолгие и взаимоприятные отношения.

По борделям не ходит, и на том спасибо. Да и вообще… Ганц был рядом, да. Но не вместе и не вместо. Он просто был.

Не лез в ее дела без просьбы, не навязывался, не… И может быть, это было самой правильной тактикой. «Чем меньше женщину мы любим…» Лиля не могла сказать, что любила, но иногда она ощущала себя этакой собакой на сене.

– Рада тебя видеть. Что случилось?

– А что-то должно случиться?

– Если у тебя такое лицо? Безусловно!

Ганц вздохнул, устроился в кресле, не спрашивая налил себе морса из графина.

– Лилиан, я только что от короля. Его величество этак ненавязчиво поинтересовался, не собираемся ли мы пожениться.

– Срок траура еще не окончен, разве нет?

– Я отговорился тем же. Но когда-то же он закончится. Поэтому вопрос: ты собираешься бежать – или остаешься? И если остаешься – то с кем?

Лиля вздохнула.

Да, был у них такой разговор. И может, поэтому Ганц не идет на сближение? Что не твое, то легче отпускается, разве нет?

Бежать? Куда и зачем?

Здесь – все. Вросла она в эту страну, в этот город, вжилась, корнями вцепилась… и все реже вспоминалась та жизнь, до аварии, и все ярче становились картины этого мира.

– Остаюсь, конечно. Ты же сам видишь…

Ганц видел. И все же оставлял один процент из ста на женскую придурь.

– Тогда второй вопрос. Если ты не согласна на свадьбу со мной – придется подобрать подходящую кандидатуру.

Лиля коротко рассмеялась.

– Согласна, не согласна… Ганц, думаешь, я не знаю, кто от меня кавалеров все это время отваживал?

Ганц вскинул брови. Ну отваживал. Но старался действовать незаметно, чтобы графиня не узнала.

Лилиан насмешливо улыбалась.

– У меня есть свои источники информации. А знаешь, почему я не возражала?

– И почему же?

– Потому что, если я нужна человеку, он бы не испугался. А если нет – то на кой пес этот человек мне?

Ганц уважительно присвистнул. Такого поворота он не ожидал. А ведь мог бы помнить, всегда надо было бы помнить, что эта женщина непредсказуема. И логика у нее совсем другая, не такая, как у остальных женщин, которых он встречал ранее.

– И?

– А ты сам-то уверен? – Теперь взгляд зеленых глаз давил вполне ощутимо, каменной плитой на плечи мужчины. – Ты уверен, что тебе нужна такая жена, как я? Или попытаешься стать хорошим мужем? Отнимешь все дела, запрешь дома с вышиванием, заставишь рожать детей каждый год…

Ганц от души рассмеялся. Весело, со вкусом, встряхивая головой…

– Лилиан, что за чушь?

– Все вы хорошие, пока мужьями не стали, – огрызнулась она.

– Ну хочешь – заключим договор? И гарантом послужит его высочество?

– Да хоть бы и его величество. А ты согласишься?

Ганц улыбнулся.

– Конечно. Ты же сама понимаешь, что с меня причитается за криминалистику. И судебную медицину. Да много за что… мое состояние уже сейчас превышает состояния большей части нашего дворянства, разве что земли не хватает, но это мы вместе можем наверстать. Не суть важно. Не нужны мне ни твои дела, ни твои деньги. Пусть все уйдет детям. Хочешь – Мири, хочешь – Джайсу, и опекунами назначай кого пожелаешь…

Лиля тряхнула головой.

Ганц не лукавил. За последнюю пару лет, пользуясь советами и помощью Августа и Тариса, удачно вкладывая деньги и сильно не рискуя, Ганц значительно увеличил свое состояние. Деньги ему не нужны. Ее свобода – тоже. Но…

– Договор? Отлично… Я попрошу секретаря. Пусть займется.

– А мне тогда дашь на подпись. – Ганц улыбался уже спокойнее.

Согласилась.

Все было не зря. Она согласилась.

Да, Ганц и сам приложил много усилий. Эту пару лет он честно отгонял от богатой вдовы охотников за приданым и тех, кто желал погреть руки на ее деле. Кого-то пугала его должность, кого-то – статус, кого-то – вирмане, из которых в его ведомстве был сформирован отряд, использовавшийся для силовых акций. Отряд быстрого реагирования, вот как…

Часть вирман патрулировала море, часть работала на суше, менялись раз в полгода.

И работы хватало, видит Альдонай. А без советов Лилиан Иртон ему было бы намного сложнее. Она могла сказать такое, что ему только и оставалось сидеть и чесать затылок – как же раньше-то никто не догадался? А могла не знать простых вещей.

Она полностью доверяла своим близким – и в то же время была болезненно не уверенна в себе. Она с трудом допускала людей в ближний круг, но тех, кого уже допустила, берегла пуще золота, повторяя Миранде, что главное богатство – люди. И девочка во всем соглашалась с матерью.

Да, Миранда…

– Мири я сам скажу, ты не возражаешь?

Лиля покачала головой.

– Как хочешь. Но я думаю, что она не будет против.

Оставшись без отца, Миранда принялась инстинктивно искать адекватную замену. Джейми молод, Тахир слишком стар, Ричард – принц и не может уделять малышке достаточно времени, Эрик часто выходит в море… одним словом, выбор пал на Ганца. Он не возражал. Сколько вечеров они с Мирандой провели за обсуждением приключений барона Холмса…

Ганц врос в этот дом и эту семью, и если уж ему дали возможность остаться…

Про их давний разговор Лиля не знала, а мужчина и девочка молчали, оберегая свой маленький секрет.

– Я подпишу любые документы и буду беречь тебя и всех наших детей. Обещаю.

Лиля послала Ганцу улыбку.

Она сомневалась, что было, то было, но волков бояться – сразу утопиться.

Ганц медленно, словно боясь спугнуть, подошел к Лилиан,