Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

— Итак, — протянул голос, и Сиона так резко дернулась, что ударилась рукой о книжный шкаф. — Усердно трудимся, как я погляжу.

Ренторн.

— А, — сказала Сиона, выпрямляясь, приглаживая мантии и натягивая на лицо улыбку. — Верховный волшебник Ренторн... и верховный волшебник Танрел! Что вы здесь делаете?

— Мы здесь работаем, — сказал Танрел, разглядывая ее с выражением, балансирующим между весельем и тревогой.

— Правда? — моргнула она. — Я имею в виду, да. То есть... к-который сейчас час?

— Сейчас утро, мисс Фрейнан, — сказал верховный волшебник Танрел.

— Только не... утро третьего? — она прищурилась. С таким скудным светом было всегда трудно следить за временем, но Сиона не могла быть здесь уже два дня. По крайней мере, она так думала. Она была слишком погружена в страницы, чтобы замечать, как солнце загорается и гаснет между гор за окнами библиотеки.

— Нет-нет, — рассмеялся Танрел. — Сегодня второе. Мы с Ренторном просто пришли забрать справочник для встречи с Архимагом Тэланрой. Он помогает нам с парой проблем, связанных с…

— Я, как всегда, скажу, что тебе стоит присоединиться к нам, — перебил Танрела Ренторн. — Лучше сейчас, чем после презентаций. Не стоит позориться перед Советом.

— А я, как всегда, скажу, что прекрасно справляюсь сама. Спасибо.

— Конечно, — сказал Ренторн с кислой улыбкой. — Оставим тебя с твоим, эм... — он оглядел книги, разбросанные и сложенные Сионой на нескольких столах. — А чем ты вообще занимаешься?

— А что еще важнее — когда ты в последний раз спала? — за весельем в голосе Танрела прозвучала искренняя тревога, но Сиона не обратила на это внимания. Ее не интересовало сочувствие того, кто считал, что Архимаги впустили ее в Магистериум по политическим мотивам.

— Недавно, — соврала она раздраженно. — Просто читаю кое-что для разминки.

— Тебе было мало книг позавчера? — спросил Танрел.

— Позавчера?.. — Сиона прищурилась. Время исказилось, пока она терялась в исследованиях.

— В день Фаэна, — сказал Танрел. — Когда ты унесла отсюда столько книг, сколько физически не могла унести?

— Ох... Да! — Вот оно! Сиона действительно приходила сюда за старыми книгами о перекачке ради вдохновения, и одной из этих книг был сборник Стравоса. Именно она утащила его с полки!

— Так над чем ты все-таки работаешь? — Ренторн наклонился над томами, оставленными Сионой, открытыми на одном из столов.

Сиона вдруг рассмеялась. Смех начался где-то глубоко внутри, потому что она не могла поверить, что забыла, как сама унесла сборник Стравоса всего день назад. Ну, еще и потому, что лицо Ренторна выдало жажду — ему нужно было знать, над чем она работает, потому что он сам наткнулся на тупик. Она не могла перестать смеяться, даже когда звук эхом разнесся по полкам, и двое других волшебников с тревогой уставились на нее.

— Можешь попытаться разгадать это, Ренторн, — выдавила она сквозь хихиканье. — Можешь попытаться.

— Мисс Фрейнан, — сказал Танрел, когда она согнулась пополам, вцепившись в спинку стула, чтобы удержаться на ногах от смеха. — Вы точно в порядке? Вам не нужна помощь?

— Нет... — Она выпрямилась, сияя. — Нет… Мне нужен чай!

Проталкиваясь мимо верховного волшебника Танрела, Сиона приподняла свои юбки и выбежала из библиотеки.

Последующие несколько часов — а затем еще несколько — пролетели в вихре записей на черновиках и стука пальцев по клавишам чарографа. Если тело Сионы и уставало, она этого не чувствовала. Как можно было чувствовать усталость, если каждая попытка, каждый эксперимент подводили ее ближе к открытию, которое изменит Тиран навсегда?

Мимолетное красное солнце взошло и вновь скрылось за горами, когда дверь лаборатории приоткрылась.

— О! — сказал Томил. — Вы уже здесь, мадам… Я хотел немного прибраться прежде, чем… вы… Верховная волшебница Фрейнан, вы плачете?

Сиона даже не заметила слез, стекающих по щекам. Ничего вокруг не существовало, кроме изображения в катушке перед ней. Сколько времени она стояла, глядя в нее? Кто мог знать? И какая разница? Все, что имело значение, сейчас сияло внутри этого медного круга.

— Сработало, — прошептала она. — Томил, это оно! Я сделала это!

— Что?

— Томил, да благослови тебя Ферин! Я сделала это!

— Благословить меня? И... что именно вы сделали?

— Заклинание картографирования! То самое! Заклинание, которое положит конец всем остальным! Смотри!

На грани бессонного безумия она подбежала к двери, схватила Томила за рукав и потащила к чарографу. Внутри отображающей катушки ее последняя версия заклинания горела яркой серо-белой четкостью. Это было изображение Иного мира — как и любое другое, — за исключением того, что источники энергии были предельно ясными, с очертаниями столь же отчетливыми, как городской горизонт Тирана в ясный день.

— Видишь? Тут невозможно пропустить источник энергии!

— Как вы во всем этом разобрались, мадам?

— Это ты, Томил! — Она потянула его за руку, желая встряхнуть его, желая поцеловать. — Это все из-за того, что ты сказал про квенских волшебниц в горах. Я проследила родословную волшебника-основателя Стравоса — и, наверное, что важнее, его магическое наследие — до тех самых венхольдских Квенов, о которых ты упомянул. Потом я вернулась к его витиеватым, запутанным заклинаниям и нашла это в его композиции!

Она распахнула тысячестраничный сборник Стравоса на отмеченной странице и ткнула пальцем в свое открытие.

— Эм… — Томил уставился на ломкий желтый лист, озадаченный. — На что именно я смотрю мадам?

— Вот эти четыре строки! — Сиона указала на половину абзаца, написанную от руки. — Ни одному ученику Стравоса так и не удалось воспроизвести его заклинания с какой-либо постоянной точностью, поэтому большая часть его работ вышла из обихода еще в первую половину тиранской истории. Но именно эти строки не встречаются ни в одной другой методике картографирования — ни у Леона, ни у Каэдора, ни у кого. Ученые не понимали, зачем они нужны, и отбросили их ради эффективности задолго до изобретения чарографа. Так что, скорее всего, их никто не пытался использовать в заклинаниях, ну, более века.

— Но Вы выяснили, что они делают? — спросил Томил.

— Это было нелегко. Проб и ошибок было столько, ты бы не поверил!

— Поверю, мадам, — Томил оглядел груды заметок и использованной бумаги для заклинаний, завалившей все поверхности. — Я верю вам.

— В общем, после всех этих мучений я, наконец, сумела вписать все эти замысловатые росчерки Стравоса в формат, совместимый с чарографом, — Сиона взмахнула листом, на котором жирно обвела итоговую версию строк визуализации Стравоса, — и получила вот это!

Она подняла обе руки к образу Иного мира перед собой.

— Видишь? Эти сложные, уникальные строки Стравоса проясняют источники энергии до совершенства! Ни размытости, ни перепадов яркости, ни малейшей двусмысленности. Нужно было лишь