Проданная ковбоям - Стефани Бразер

к двери Тейлор, меня переполняют адреналин и кортизол, а сердце колотится как молот в груди. Тейлор переоделась в другую одежду, и когда я говорю ей, что мы немедленно уезжаем, она падает в мои объятия. На этот раз ее рыдания — это слезы облегчения, а не паники. Я чувствую, что ее доверие к нам имеет достаточно прочную основу, и независимо от того, как повлияют на нее намерения Джесси, она может забыть обо всем, чтобы быть рядом со своей сестрой.

Она ошибается, думая, что проблемы и неудачи заставят нас меньше желать ее. Во всяком случае, ее зависимость от нас, ее уязвимость и любовь к сестре только укрепляют нашу решимость остаться с ней.

«И ее честность», — я не могу избавиться от этого чувства сейчас.

Снаружи подъезжает грузовик. Митч здесь.

Тейлор хватает свой телефон и ботинки, и мы сбегаем вниз по лестнице, где находим Джесси и Маверика, готовых уходить.

— Спасибо, что пришел, — говорю я Митчу, когда мы встречаемся в дверях.

— Ничего страшного. — Слезящиеся глаза Митча останавливаются на Тейлор, и он нежно дотрагивается до ее плеча. — Все будет хорошо, — говорит он. — И я буду держать оборону, пока вы все не вернетесь целыми и невредимыми.

Все проблемы между нами исчезают перед лицом внешней опасности.

— Спасибо, Митч, — молвит Джесси. — Это многое для меня значит.

17. Лицом к лицу с прошлым

Маверик

Клинт ведет машину, и я благодарен ему за это. У меня дрожат руки, когда я снова и снова прокручиваю в голове слова Тейлор. То, что она пережила от рук своего отца, потрясло меня. То, чему она стала свидетельницей… Что ж, я знаю, какой вред может нанести человеку насилие в семье, и Тейлор пережила гораздо больше, чем я.

Она сидит рядом со мной на заднем сиденье машины и смотрит в окно. Ее руки сложены на коленях. Возможно, она тоже дрожит и не хочет, чтобы я это видел. Я беру ее изящную ручку в свои и прижимаю костяшки пальцев к губам. Я запечатлеваю долгий, нежный поцелуй там, желая, чтобы она почувствовала нежность и заботу, несмотря на столько беспокойства.

— Мы добьемся своего, — твердо говорит Джесси. — Не волнуйся. Все будет хорошо.

В его голосе столько уверенности. Вот в чем особенность Джесси. В повседневной жизни он верит, что может добиться того, чего хочет. У него непоколебимая уверенность в том, что он может контролировать мир вокруг себя. За исключением того случая, когда его бывшая жена забрала сына и переехала на другой конец света, он никогда не испытывал в своей жизни никаких потрясений. Он никогда не чувствовал себя беспомощным. Не так, как я.

Тейлор сжимает мою руку, и я знаю, что его заверения ее не трогают. Она так же верит в этот мир, как и я, что не так уж и много.

В нашем мире власть принадлежит плохим парням. Тем, кто берет то, что хочет, — это те, кто добивается своего, какими бы ужасными ни были их методы. Тейлор вырвалась из лап своего отца, когда перестала приносить ему пользу. Он бросил ее, и она обрела свободу.

За исключением того, что она этого не сделала.

Она ушла от одного мужчины, который считал, что она принадлежит ему, к трем другим, которым она действительно принадлежит.

Меня передергивает от той роли, которую я сыграл в ее жизни после аукциона, но когда я поворачиваюсь к Тейлор, она смотрит на меня с нежнейшим выражением лица.

— Спасибо тебе, — шепчет она.

— За что, черт возьми?

— За то, что помогаешь мне. За то, что был добр ко мне. За то, что заставил меня увидеть, что не все мужчины плохие.

Ее слова должны быть добрыми, но от них мне становится только еще больше стыдно. Ни одна женщина не должна оказаться в положении Тейлор.

Когда мы доберемся до Молли, мы должны дать Тейлор понять, что не будем ограничивать ее браком или ролью в нашем доме. Это был не ее выбор участвовать в аукционе, поэтому мы должны предоставить ей выбор сейчас. Мое сердце разрывается от перспективы потерять ее, но приковывать ее к нам — это глубоко неправильно.

Если ты любишь кого-то, освободи его.

Мы должны сделать это для Тейлор, как бы больно это ни было.

Уже почти семь вечера, когда мы въезжаем в родной город Тейлор. Она наклоняется вперед на своем сиденье, чтобы показать Клинту дорогу к дому своей подруги Натали. Щурясь от яркого вечернего солнца, она пытается найти названия дорог и ориентиры.

— Следующий поворот направо, — указывает она, держась за спинку сиденья Джесси. — А затем первый поворот налево.

Клинт следует ее указаниям.

— Это здесь, справа, — она замолкает, устремив взгляд вперед.

— О, нет...

На тротуаре стоит мужчина, поднимает что-то с земли. Он бросает это в дом. Когда мы подходим ближе, становится ясно, что он бросает камни в дом.

— Это твой...?

— Отец. — Ее рука уже на дверной ручке, но я хватаю ее за локоть.

— Ты никуда не пойдешь, Тейлор. Предоставь это нам.

Клинт паркуется в двадцати футах от дороги, и мы втроем в считанные секунды выскакиваем из машины и бежим к невменяемому родителю Тейлор.

— Эй! — кричит Джесси. — Что, черт возьми, ты делаешь?

Мужчина поворачивается, все еще сжимая в руке большой камень из сада.

— Кто ты, черт возьми, такой?

Он весь в грязи, с диким выражением ввалившихся глаз и редеющими волосами, свисающими спутанными прядями. Истощенный и непривлекательный, он с трудом держится на ногах, как будто уже выпил лишнего. И тут до меня доходит зловоние. Он ухмыляется, переводя затуманенный взгляд с одного человека на другого, обнажая рот с гнилыми зубами. Из-за впалых щек он выглядит намного старше своих лет, но агрессия, исходящая от каждого его сантиметра, не идет ни в какое сравнение с яростью, бушующей внутри каждого из нас. Этот мешок с дерьмом — отец Тейлор?

Удар Джесси кулаком в лицо — единственный подходящий ответ. Голова мужчины резко поворачивается, и он падает на землю, сначала на колени, затем на плечи, затем на голову. Раздается глухой звук, как будто разбивается арбуз.

Позади нас по тротуару стучат шаги, и, обернувшись, я вижу бегущую Тейлор.

— Где Молли? — задыхаясь, она бежит к дому, который, должно быть, принадлежит Натали. Прежде чем я успеваю подойти к ней, она колотит в дверь и кричит: — Молли. Натали. Все в порядке. Откройте.

Изнутри доносится женский голос.

— Тейлор?

— Да.

— Тейлор. Будь осторожна. Твой