Порочные намерения - Джей Ти Гайссингер

— Я никогда раньше не видела его в спальне. Это нелепо. Я представляю тебя в бархатном смокинге, исполняющим серенаду для твоего гарема вампирш под аккомпанемент Рахманинова после того, как ты высосал из них кровь.

Райан целует меня в макушку.

— Ты в бреду. Наверное, это из-за того, что я вырабатываю тестостерон класса А.

— Несомненно, — отвечаю я, изо всех сил стараясь не находить его очаровательным, но безуспешно.

— Давай отнесем тебя в постель.

Не дожидаясь ответа, он подходит к черному гиганту и аккуратно укладывает меня на него. Он опускается на колени у моих ног, расшнуровывает ботинки и снимает их, затем стягивает с меня носки и отбрасывает их в сторону, пока я в некотором шоке наблюдаю за происходящим.

Райан поднимает взгляд и замечает, что я наблюдаю за ним.

— Что?

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Он смотрит на мои ноги, затем снова на мое лицо. И отвечает так, словно разговаривает с кем-то очень пьяным.

— Я снял с тебя ботинки, дорогая.

— Нет. — Я закрываю глаза, вдыхаю, затем делаю небольшое движение указательным пальцем, указывая на нас двоих. — Что ты делаешь?

Когда Райан сжимает мои лодыжки, я открываю глаза. Глядя прямо в них, он говорит: — Я забочусь о тебе. И, прежде чем ты спросишь почему, — говорит он, когда я открываю рот, — отвечу, что именно так я и буду поступать. Буду заботиться о тебе. Теперь ты в приоритете. Ты моя.

Я размышляю над этим нелепым заявлением.

Он что, профессиональный сталкер? У него не все дома? Не может быть, чтобы он так жил всю свою жизнь, принимая одно необдуманное решение за другим, не заботясь об этом больше, чем вы заботитесь о том, какие носки надеть.

— Я не понимаю.

— Я знаю, — тепло говорит Райан, натягивая мне на голову капюшон. — Но ты справишься.

— Как ты можешь вот так просто принимать решения? — раздраженно спрашиваю я, когда он снимает с меня толстовку. Я смотрю на свои босые ноги. Они кажутся поразительно уязвимыми, обнаженными и бледными — визуальная метафора моего сердца. — Мы даже не знаем друг друга, — настаиваю я.

Когда я вижу, что на его щеке появляется ямочка, я бормочу: — Библия не в счет.

Ямочка превращается в пропасть, в которую можно упасть и исчезнуть.

— Это ты так говоришь. Ложись.

Меня мягко толкают на спину. Пребывая в замешательстве, я смотрю в потолок, но не нахожу там ответов, вероятно, потому что потолки обычно не подходят для таких вещей.

Райан расстегивает мои джинсы и стягивает их с меня серьезным, деловым тоном, как будто я упрямый пациент, а он — моя многострадальная медсестра.

— Люди всё усложняют, — говорит он, перекидывая мои джинсы через плечо. Я замечаю, что он не так требователен к моей одежде, как к своей. — Если бы ты просто прислушивалась к своей интуиции, то в девяти случаях из десяти принимала бы правильные решения, не заламывая руки и не рвя на себе волосы. Твоя интуиция подскажет тебе, что нужно делать.

— За исключением того противного десятого раза. — Я зеваю, когда он натягивает одеяло до моего подбородка. Мои веки такие тяжелые. — Тогда тебе крышка.

Райан наклоняется и целует меня в лоб. Затем корчит лицо и вытирает губы.

— Оставайся тут, — приказывает он, как будто у меня есть выбор.

Он уходит. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к шуму воды. Затем раздаются его шаги, Райан возвращается с мокрой мочалкой и начинает вытирать мне лицо.

— Это уж слишком, — протестую я, но без особого энтузиазма, потому что теплая влажная ткань восхитительно ощущается на моей покрытой запекшейся грязью коже. — Райан. Я не думаю, что смогу справиться с этим … Что бы это ни было. Мы… Ты доводишь меня до нервного срыва.

— Нет, ты справишься со всем сама, дорогая. Просто смирись с этим. Я обещаю, что всё получится. Господи, что это, типа, промышленная грязь? — Он трет сильнее.

— Пришлось убедиться, что… ну, ты знаешь… замаскировалась.

— Да, что ж, ты получаешь золотую медаль за старания. Когда проснешься, мне придется затащить тебя в душ, чтобы смыть всё это дерьмо.

— Затащить? — говорю я, засыпая. — Звучит немного агрессивно, ковбой.

Он вздыхает, взъерошивая мои волосы.

— Всегда зацикливаешься не на том, — бормочет он себе под нос.

Я засыпаю под звук его дыхания и ощущаю, как его руки нежно гладят мое лицо.

* * *

Мне снятся горящие здания и пожарные машины со слишком короткими лестницами, чтобы спасать людей, свисающих из окон верхних этажей. Когда просыпаюсь, я вскакиваю, вся в поту, с бешено колотящимся сердцем, понятия не имея, где я.

Затем вижу полированную поверхность нелепого рояля, всё остальное в черном цвете и понимаю, что на земле есть только одно место, кроме замка Дракулы, где я могла бы оказаться.

Я протираю глаза, сбрасываю одеяло и направляюсь в ванную. Мой мочевой пузырь настолько наполнен, что готов лопнуть. Я справляю нужду, затем мою руки и лицо и чищу зубы, потому что от меня разит за версту. Когда я понимаю, что без раздумий воспользовалась зубной щеткой Райана, у меня возникает множество сомнений, и я стою, глядя на нее в своей руке.

Из дверного проема доносится его веселый голос.

— Я вижу, как дым валит у тебя из ушей, Ангел. Так может лопнуть какой-нибудь кровеносный сосуд.

Я бросаю на него взгляд. Райан без рубашки и босиком, в одних выцветших джинсах, стоит, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, с кривой улыбкой на губах.

Как всегда, он прекрасен. Большой, мускулистый, татуированный, загорелый красавец, который утверждает, что я его.

Мне кажется, что мое сердце вот-вот взорвется.

— Я никогда раньше не пользовалась чужой зубной щеткой, — тихо говорю я.

— Я никогда раньше никому не позволял спать в моей постели.

Это заставляет меня вздрогнуть. Он видит мое удивление и растягивает слова: — Нет, даже вампирессам. Я выгоняю их сразу после того, как сыграю Рахманинова. Иди сюда.

Двигаясь со скоростью застывшей патоки, я кладу его зубную щетку в маленький стеклянный стаканчик и подхожу к нему. Райан протягивает руку и шевелит пальцами.

— Если будешь медлить, я состарюсь еще до того, как ты доберешься сюда.

— Дай мне секунду. Я пытаюсь взять себя в руки.

— Из-за того, как эффектно я выгляжу без рубашки?

Я обнимаю его и прячу лицо у него на груди.

— Из-за того, какой ты вообще потрясающий.

Он обнимает меня и крепко прижимает к себе. Меня окутывает тепло