После шторма - Лора Павлов

— Привет, — сказала Пресли, выходя из конюшни в длинной юбке цвета сливок. Из-под подола выглядывали сапоги. Свитер свисал с одного плеча, и у меня моментально пересохло во рту. Черт, как же это злило. — Я думала, ты приедешь только завтра.

Она четко придерживалась договоренности и ни разу не пыталась увидеться со мной снова. Я начинал думать, что, может, только мне все это дается так тяжело.

— У меня утром ничего не было, вот и подумал, что заеду проверить Хани, — я сунул руки в карманы, потому что мы оба знали, что это — вранье. С Хани все было в порядке, никаких поводов для беспокойства. — А ты чем занята?

— Хотела немного прокатиться. Может, поедешь со мной?

Я прочистил горло и задумался. Прошло уже много времени с тех пор, как я последний раз ездил верхом. Сейчас строю амбар и в будущем планирую завести пару лошадей.

— Думаю, можно быстро прокатиться, прежде чем я загляну ей в рот и сделаю обход остальных.

— Отлично. Я хочу вернуться через час — у меня встреча с Бакстером, обсудим, как продвигается реабилитация папы.

Она пошла вперед. Юбка обтягивала ее зад ровно настолько, чтобы у меня в голове начали рисоваться совершенно ненужные картинки, а к подолу свободно колыхалась на ветру.

— Не уверен, что эта юбка — лучший выбор для верховой езды, — пробурчал я, и получилось грубее, чем я хотел.

Но к черту эту юбку.

Она творила с моей головой бог весть что.

Пресли оглянулась и усмехнулась так, будто ей понравилось видеть, как я киплю.

Мы оседлали лошадей, она села на Хани, небрежно перекинув юбку через бедра. Я выбрал Дюка — шестилетнего жеребца, одного из моих любимцев.

Мы выехали из конюшни и в галопе понеслись по пастбищу.

Я краем глаза глянул на нее — ветер растрепал волосы, она улыбалась во весь рот. Мы проехали несколько километров, пока она не показала на рощицу — то самое место, куда мы с ней ездили в подростковом возрасте. У Дунканов было одно из самых живописных владений в Коттонвуд-Коув: ранчо находилось на холме с панорамным видом на бухту.

Мы привязали лошадей к дереву, и Пресли достала из седельной сумки плед, встряхнула его и расстелила на траве.

Я сел рядом, оставив небольшое расстояние между нами, хоть ее цитрусовый аромат уже и затопил все вокруг.

— Что случилось? Ты какой-то напряженный, — она приподняла бровь и откинулась на локти.

— Твоя юбка бесит меня.

Вот и сказал. Я вел себя как последний козел, и не спорю с этим.

— Моя юбка тебя бесит? — усмехнулась она. — Цветом или фасоном?

— Тем, как она обтягивает твою идеальную задницу.

Она кивнула, оторвала травинку и, покрутив её в пальцах, повернулась ко мне.

— Ты мучаешься, ковбой? Думаешь о той ночи? Потому что я — да.

Я уставился на воду.

— Что-то вроде того. Наверное, мы зря тогда это сделали, да?

— Не думаю. Мы оба знаем, что это такое. Сейчас нет никаких ожиданий. У нас есть прошлое, и… не знаю, как у тебя, но мне это было нужно. Я не стыжусь признаться, что эти несколько недель с тобой изменили моё восприятие.

— В каком смысле? — спросил я, прищурившись и вглядываясь в ее лицо.

— Я больше не чувствую ту всепоглощающую тоску, когда думаю о тебе. Встреча с твоей дочкой стала для меня чем-то особенным. Я ее обожаю. И я благодарна за то, что могу проводить с ней время. Узнавать ту девочку, которую ты растишь. Думаю, это помогло мне понять, что я всё ещё способна быть счастливой. Я думала, что утратила это чувство навсегда, понимаешь?

Я молча переваривал ее слова. Черт, я и сам чувствовал такие вещи, какие не испытывал уже очень давно. И именно это пугало больше всего. Но говорить ей об этом я не собирался.

— Грейси с ума сходит, просит, чтобы ты научила ее ездить верхом.

— Дай мне такую возможность. Обещаю, ничего опасного она делать не будет. Она обожает лошадей, и ты сам знаешь, насколько это мое. Хочу передать ей это. Тем более ты теперь приезжаешь сюда несколько раз в неделю. Это хотя бы минимальное, чем я могу тебя отблагодарить.

— Ладно. Не могу с этим спорить. Она будет в восторге. Только давай без резких движений, хорошо? Ничего слишком быстрого. У нее в голове куча идей, но она ещё совсем мала и не понимает, что может случиться с животным таких размеров.

— Даю тебе слово. Все будет спокойно, никаких глупостей.

— Хорошо. Как насчет завтра после школы? — Черт, что я творю? Очевидно, я просто ищу повод видеть ее каждый день, пока она не уедет.

— Отлично. Я уже жду этого.

Мы немного помолчали, и я бросил на нее взгляд, когда она смотрела на воду.

— Я тоже думал, что разучился что-то чувствовать. Так что ты не один в этом. Но ты доказала мне, что я ошибался, — сказал я тихо.

Она повернулась ко мне, уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. Медовые глаза на солнце стали светлее.

— Рада это слышать.

— Ну и этот наш идиотский уговор теперь кажется полным бредом, да?

— Тот, в котором мы позволили себе одну ночь и не больше? Об этом ты? — Она подвинулась ближе и усмехнулась.

— Ага. И кто, черт побери, это придумал?

— Почти уверена, что ты, — она взяла мою руку, развернула ладонью вверх и начала проводить пальцем по линиям. Я закрыл глаза — настолько чертовски хорошо было от ее прикосновения. От одного ее присутствия рядом.

— Ну, у меня ведь куча идиотских идей, не так ли?

— Немало, — она прижалась ко мне щекой к груди, и я открыл глаза, чтобы взглянуть на нее.

— А если мы просто насладимся этим временем как друзья… с небольшими бонусами?

— Это вроде как называется «друзья с привилегиями», — она запрокинула голову, глядя на меня.

— Главное — быть готовыми, когда все закончится. И Грейси не должна знать, что между нами что-то большее. Иначе у неё в голове сразу появится куча фантазий.

— То есть ты не хочешь, чтобы я сказала твоей дочери, что сплю с тобой? Хмм… будет непросто, — с сарказмом протянула она, а потом рассмеялась — мягко, мелодично, и этот смех окутал нас со всех сторон.

— Не умничай. Ты же понимаешь… чем больше людей узнают, тем сложнее все становится.

— Тогда пусть это будет только между нами. Это никого больше не касается. Может, в итоге это поможет нам обоим.

— В каком смысле? —