Бойня - Шанталь Тессье

у меня было столько секса, что у меня, наверное, развилась инфекции мочевыводящих путей. Я даже не знала, что такое возможно, пока не начала плакать после того, как пописала. Прибежал Сент, спрашивая, что случилось. Затем он объяснил мне, в чём дело. Я думала, что со мной что-то серьёзно не так. И даже не начинайте говорить о моём горле. Мне больно глотать. Вчера вечером я чистила зубы и заметила, что у меня на задней стенке горла синяки от того, что Сент трахал меня членом. Но как бы больно мне ни было, как бы ни изнывала, я не могу насытиться им. Этот мужчина неудержим. Я никогда не задумывалась о том, каково ему будет, когда ему скажут, что он не сможет трахаться в течение трёх лет. Я была привязана к его кровати в «Бойне» уже два дня, пока он выполнял своё обещание сделать меня своей шлюхой.

— Это было здорово. Я больше не девственница, так что всё в порядке, — говорю я, пожимая плечами, опуская подробности. Они знают, как работает секс.

Они снова переводят взгляд друг на друга, и моя мама поворачивается лицом ко мне.

— Что это значит?

— У меня текла кровь.

Неужели отец не сказал ей об этом? Я полагала, что скажет. Но судя по тому, как мама и терапевт смотрят на меня, они, кажется, удивлены, что я вообще здесь. Так что, возможно, отец ничего не сказал, и мама подумала, что он оставил меня на улице.

— Это...

— Хорошо, — прерывает мамин психотерапевт на полуслове. — Поздравляю, Эштин, теперь ты официально стала женщиной.

— Значит ли это, что мне больше не нужно посещать эти сеансы? — спрашиваю я. Что поделаешь, я не была сексуально озабоченной. Но теперь буду.

— Я думаю...

— Я бы хотела продолжать видеться с тобой, — снова перебивает она мою мать. — Одного раза в неделю должно быть достаточно.

Отводя глаза, терапевт опускает взгляд на ручку и бумагу и что-то пишет в блокноте.

Я сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть.

— Зачем? — спрашиваю я.

Терапевт хмурится, глядя на меня.

— Думаю, лучше оставить это для следующего занятия.

Она переводит взгляд с меня на маму, и я задаюсь вопросом, собираюсь ли начать встречаться с ней наедине? Маме это совсем не понравится. Она слишком любопытна, чтобы позволить мне приходить одной. Но если начну приходить одна, значит ли это, что терапевт не сможет рассказать маме, что мы обсуждаем? Я спрошу её об этом в следующий раз.

Я молчу всю оставшуюся часть маминого сеанса, не обращая на них внимания. Мне больше нечего сказать, и, в отличие от моей матери, меня не волнует, какие у неё проблемы, которые ей нужно обсудить с терапевтом. Я предпочитаю не знать, чтобы отец не смог расспросить меня о том, что они сказали друг другу. Не то чтобы он спрашивал. Уверена, что ему наплевать на мою мать.

Мы спускаемся на лифте после сеанса, когда звонит её мобильный. Я успеваю заметить незнакомый номер, прежде чем мама успевает ответить.

— Ты можешь ответить, если тебе нужно, — сообщаю я ей.

Игнорируя меня, мама засовывает мобильник в сумку «Луи Вьюттон» и расправляет плечи. Она злится. Уверена, что на меня. Я не знаю, что могу сделать, и чего не могу, чтобы сделать её счастливой.

Оказавшись на улице, иду к своей машине, даже не потрудившись попрощаться с ней, когда мама хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе. Она надела солнцезащитные очки, закрывая от меня глаза.

— Помни, что я сказала, Эш.

— О чём? — Мне нужно, чтобы она объяснила, что именно имеет в виду.

— О Сенте... — Мама впервые упоминает о нём, и это заставляет меня задуматься, кого из братьев Пик она бы выбрала для меня. — Лордах вообще.

Я киваю. Ахх.

— Он никогда меня не полюбит. Я помню.

Когда я поворачиваюсь к своей машине, она снова разворачивает меня.

— Мам, — огрызаюсь я, выдёргивая руку.

— Я... — Её сотовый звонит снова, и она фыркает. Достав его из сумочки, я вижу на экране «неизвестный». И пока она медлит с ответом, прыгаю в свою машину и уезжаю. Я должна была встретиться с Сентом в «Бойне», и я уже опаздываю.

СЕНТ

Я нахожусь в домашнем кинотеатре своих родителей. Свет выключен, а на экране передо мной идёт «Титаник». Расслабленно сижу, откинувшись на спинку одного из больших диванов. Опираюсь спиной на подушки, одна рука закинута за голову. Другой рассеянно глажу бедро Эштин по пледу «Эрмес», в которое она завёрнута.

Мы планировали поплавать раньше, но начался шторм, и Эш предложила посмотреть «Титаник». Это её любимый фильм на все времена. Я не испытываю к нему ненависти, но смотрел его больше раз, чем мне хотелось бы.

Рядом со мной загорается мой мобильный, я беру его и вижу, что это сообщение от Хайдина.

Хайдин: Я у твоих родителей. Где ты на хрен?

Я набираю ответ.

Я: В медиа-комнате.

Хайдин: Единственное место, куда я не заглянул. Сейчас буду.

Смотрю на Эш, медленно откидываю плед, и вижу, что она всё ещё одета в свой купальник. Мы пробыли здесь около тридцати минут, и Эштин почти сразу же отключилась. Мы не спали прошлой ночью. Ну, я не спал. И не давал ей спать почти всю ночь. Пару раз Эш теряла сознание, но я не позволял ей продолжать спать.

Если тебе три года твердили, что ты не можешь трахаться, а потом получаешь то, о чём всегда мечтал, значит, я буду использовать её при каждом удобном случае. Любым способом. Посплю, когда умру. Эштин моя уже две недели, а я всё ещё не могу насытиться ею.

Я набираю быстрое сообщение для Хайдина.

Я: Заглянешь ко мне в комнату и возьмёшь пару вещей?

Хайдин: Конечно. Что тебе нужно?

Я отвечаю и кладу телефон обратно рядом с собой. Чувствуя, как что-то впивается мне в ногу, я опускаю руку и вижу, что это леденец на палочке, который Эш принесла с собой. Мой лежит рядом с мобильником. Оба по-прежнему завёрнуты и нетронуты. Как и персиковые колечки, которые она любит.

Через несколько минут дверь открывается, и я смотрю, не разбудит ли Эш мягкий свет, проникающий из коридора. Она не двигается.

Хайдин обходит диван, на котором мы сидим,