Искренне, твоя неудобная жена - Джулия Вулф

что я осознала, это то, что мои руки оказались в объятиях Луки, и он притянул меня к себе всем телом. Он смотрел на меня какое-то мгновение, время остановилось, затем его рот накрыл мой.

Я вздохнула от удивления, и это было все, что ему нужно, чтобы засунуть язык глубоко в мой рот, свернувшись вокруг него, впрыскивая в меня свой вкус. И вкус у него был приятный. Свежий, чистый, желанный. Я лизнула его, вспоминая все подробности нашей первой ночи вместе.

Это переросло в мой смех ему в губы.

Он отстранился.

— Что смешного?

— Ничего. Я просто думаю, каково было бы сказать девушке, которой я была, когда мы впервые встретились, что через два месяца она выйдет за тебя замуж.

— Сбежала бы эта девушка, если бы знала?

Я прикусила его нижнюю губу.

— Я так не думаю. Ты не так уж и плох, чтобы быть замужем за тобой.

Он сжал мою задницу, прижимая меня к себе.

— Мне хотелось бы получить предупреждение. Ты просто кошмар.

— Эй, засранец, это нехорошо.

Другой рукой он взял меня за подбородок, глядя на меня темными, жесткими глазами.

— Теперь моя квартира пахнет тобой, поэтому половину времени, когда я дома, мне тяжело. В другую половину, я нахожу облегчение, трахая свою руку воспоминаниями о тебе. Думаешь, мне нравится быть рабом увлечения моего тела тобой? Это бесит.

— Понятия не имею, Лука. Я почти никогда тебя не вижу, поэтому не знаю, что тебе нравится и что ты чувствуешь. Если это причина, по которой ты редко бываешь дома, то почему бы тебе не сделать что-нибудь с этим?

Он запустил пальцы мне в волосы, сжав густые пряди с такой силой, что я запрокинула голову назад, а затем его рот снова накрыл мой. Его язык, словно кнут, хлестал между моих губ от гнева и разочарования, заставляя меня стонать и делая мои колени слабыми. Он с силой массировал мою задницу, удерживая мой живот на одном уровне с толстой выпуклостью, прижимающейся к его молнии.

Прижимаясь ко мне, облизывая меня, сжимая мою плоть, мы целовались, стоя в ручье, наши лошади паслись неподалеку, а вокруг нас продолжалась жизнь ранчо. Если бы я думала об этом слишком много, это было бы сюрреалистично, но Лука украл мою способность цепляться за что-либо осознанное.

Боже, этот мужчина умел целоваться.

Я скользнула руками под его рубашку, широко раскинув их по его теплой, гладкой коже, и почувствовала, как плавятся мои кости. Я тоже позволила этому случиться, зная, что он завладел мной. Мои колени могли подкоситься, и Лука удержал бы меня в вертикальном положении.

Его губы скользнули по моему горлу, посасывая и облизывая. В том, как он меня пробовал, не было ничего нежного. Этот человек молча вымещал разочарование, с которым жил, и каждый дюйм моей кожи, до которого он мог добраться, был его целью.

Его рот вцепился в изгиб моей шеи всеми зубами, языком и губами. Пальцы моих ног впились в русло ручья, глаза закатились. О боже, это определенно должно было оставить след.

— Лука, — выдохнула я, впиваясь ногтями в мышцы его позвоночника. — Я не могу вернуться в дом отца с засосом.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться, его губы скользнули по моему горлу.

— Совершенно уверен, что уже слишком поздно для этого. Я думаю, это не первый раз.

— О чем ты говоришь? Я всегда была хорошей девочкой.

Он медленно поднял голову, и я смогла рассмотреть его расширенные зрачки.

— Нет ничего плохого в том, что муж и жена целуются в ручье.

Я осторожно толкнула его, но он продолжал держать меня.

— Говорит человек, которому не приходится сталкивать отца с засосом.

Выпустив мои волосы, он осторожно потянул их вперед, так что они упали мне на плечи.

— Так. Теперь доказательства скрыты. Только мы с тобой знаем, что он там.

— Спасибо. — Я провела пальцами по его спине и развела их по бокам, зацепляясь за петли на ремне. — Я думаю, нам пора возвращаться.

Его взгляд упал на полоску пространства между нами.

— Мне понадобится несколько минут, прежде чем я смогу снова сесть на лошадь. Можешь уйти из моего поля зрения?

У меня вырвался смех.

— Вот дерьмо. Думаю, ездить на Барни с эрекцией будет не слишком комфортно.

Он вздрогнул, зажмурив глаза.

— Господи, Сирша. Не говори слово «эрекция». Даже не признавай существования моего члена. Я уже сгораю здесь. Мне не нужно, чтобы ты раздувала пламя.

— Все в порядке. — Я убрала руки с его талии и попыталась сделать шаг назад, но он все еще сильно держал мою задницу. — Возможно, тебе тоже придется отпустить меня, Лука.

Он еще раз сильно сжал мою задницу, а затем быстро и резко шлепнул.

— Уходи отсюда.

ГЛАВА 21

Лука

Мы позаботились о лошадях. Сирша заставила меня сгребать дерьмо. Сначала я подумал, что на до мной издеваются, но потом она сделала то же самое, не сказав ни слова жалобы, так что я смирился с этим и взялся за стойло старого Барни.

В качестве награды Сирша позволила мне накормить его стручковым горошком. Я засомневался, когда мне сказали, что это его любимое лакомство, но этот здоровенный старый ублюдок сожрал их прямо у меня из рук и улыбнулся мне, довольный, как слон.

Я думаю, он был крутым. Мне чертовски понравилось кататься на нем, даже если он был медленным, как черепаха. Моё самолюбие не помешало мне признать — но только про себя, — что на чём-то более резвом я бы точно свалился вверх тормашками.

К концу двух лет нашей совместной жизни я твердо решил освоить верховую езду, чтобы меня больше не отправляли на лошадь, предназначенную для маленьких детей. А когда Сирша указала на Рамзеса, жеребца Лока, который был вдвое больше Барни и выглядел так, будто мог оторвать мне голову одним укусом, я стал еще более решительным.

Не в обиду Барни, но мне нужна была крутая лошадь, как у Лока.

— О, нет.

Я обернулся и обнаружил, что Сирша в ужасе смотрит на свой телефон.

— Что? — Положив костяшки пальцев под ее подбородок, я поднял ее лицо вверх. — Что случилось?

— Моя мать.

Мой желудок упал.

— С ней все в порядке?

— Она здесь.

— Здесь? Где?

— В городе. Она в Шугар Браш и требует, чтобы мы с ней поужинали, иначе она приедет на ранчо. — Ее рука вытянулась, сжимая мою руку. — Я не могу позволить ей приехать на ранчо. Мой отец... не может