Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

– Сколько? – тихо спросил помощника отца.

– Одиннадцать погибших, – ответил Фомин, виновато глядя себе под ноги. – Пятеро раненых. Трое в тяжелом состоянии.

Мне хотелось ударить кого-то или что-то, но я просто сжал кулаки до боли.

– Что с краном?

– Его проверяли два дня назад. Подписи, акт, все есть.

– Кто отвечал за технику безопасности?

– Степанов, но он… – Мужчина замялся с ответом.

– Он что? – Я терял остатки терпения.

– Один из погибших.

Я замолчал. Оглядел, как оставшиеся рабочие помогали медикам накрывать трупы брезентом. Снег ложился поверх. Как будто сами небеса пытались прикрыть то, что сотворили люди.

Одиннадцать жизней. Одиннадцать семей. А это мой объект. Моя ответственность. Я должен был больше времени уделять бизнесу. Проверять за всеми, чтобы не случалось подобного.

Я шагнул ближе к упавшему крану. Пыль забивала легкие, глаза щипало.

В голове всплыли отцовские слова, которые он сказал в напутствие, когда впервые улетал в Дюссельдорф:

«Ответственность, Андрей, – это не просто слово. Это когда ты ложишься спать и знаешь, что из-за твоего решения кто-то жив, а кто-то нет.»

– Блять! – выругался я громко, швырнув оранжевую каску куда-то в сторону.

Все обернулись и посмотрели в мою сторону. Мне было плевать.

– Держи себя в руках, – тихо сказал Дэн, положив мне ладонь на плечо.

Я кивнул, но не стал ничего говорить в ответ.

– Мы вызвали полицию и медиков, но пресса приехала первой. Как они умудрились, не знаю.

– Держите их за ограждением, – зарычал, не глядя на Фомина. – Если хоть один снимет хоть что-то, я их закопаю под этим бетоном своими собственными руками.

Мужчина кивнул, нервно сглотнув.

Я обернулся и увидел вдалеке, за лентой оцепления уже стояли камеры. Вспышки. Люди в пуховиках с микрофонами. Конченые гиены. Они всегда приходят на запах крови.

Достал телефон, чтобы позвонить отцу, но передумал. Он и так еле «дышит» после химии. Папа все равно узнает, но будет лучше, если я скажу ему лично, а не по телефону. Тем более он попытается вынуть мне душу вопросами, сделал ли я все необходимое.

На экране появилось сообщение от Мари:

«Ты где? Что-то случилось?»

Я не ответил. Просто выключил звук.

Ко мне подошел один из рабочих. Молодой парень лет двадцати. На лице пыль, а глаза как у загнанного зверя.

– Я нашел каску Степанова, – сказал он дрожащим голосом. – Она вся в крови.

Я отошел в сторону. Не мог больше находиться в эпицентре. Ко мне попытался подойти следователь, но я упрямо покачал головой, и мужчина сразу же понял, что меня сейчас лучше не тревожить.

Потянувшись в карман за пачкой сигарет, я прикурил и, сделав первую затяжку, посмотрел в ночное небо. Снег ложился хлопьями прямо на лицо, охлаждая разгоряченную кожу.

– Нужно сообщить отцу, – тихо сказал брат, подойдя ближе.

Я молча кивнул.

– Уже представляю, что за пиздец ждет дома.

Мария

Проснулась от звука тяжелых шагов в коридоре. Сначала подумала, что мне показалось, но потом услышала, как тихо скрипнула дверь, и по полу потянуло сыростью и холодом.

Я медленно поднялась и, включив свет у прикроватной тумбочки, увидела Андрея. Он был весь в пыли. Пальто в разводах и грязи. Он держал обувь в руках. Она была забрызгана цементом. Волосы взлохмачены. Я замерла. Почему мой муж был в таком виде?

Он не сказал ни слова при виде меня. Андрей прошел в ванную и закрыл за собой дверь. Вскоре в душе полилась вода. Меня терзало любопытство, что же случилось. Никто не знал. На мое сообщение Зарянский не ответил. Я не осмелилась войти в ванную комнату вслед за ним, чтобы получить ответы.

Свекровь сильно беспокоилась насчет того, что я плохо себя чувствовала, и уговорила меня переночевать сегодня у них. Я согласилась только из-за того, что надеялась на возвращение Андрея именно в родительский дом, а не к себе. Потому что сорваться вот так вот быстро он мог только по делам бизнеса.

Наконец, дверь открылась, и мужчина вышел, обернув вокруг своих бедер полотенце.

– Андрей… – тихо прошептала я, но он не обращал на меня никакого внимания.

Его движения были рваные, небрежные. Как будто что-то искал. Зарянский вернулся из ванной с телефоном в руках. Положил его на прикроватную тумбу со своей стороны и сел на матрас, тяжело вздохнув.

Я подползла ближе и положила мужу ладонь на спину. Нежно, едва ощутимо. Я боялась, что он взорвется. Так сильно от него веяло аурой «Не влезай – убьет».

– Что случилось? Ты где был?

Андрей не ответил. Это встревожило еще больше. Он дернул плечом, заставляя меня убрать с него руку, будто мужчине были противны мои прикосновения.

Он лег и уткнулся взглядом в потолок, а после вновь тяжело вздохнул.

– На стройке, – сказал Андрей грубо. – Краны рухнули…

Мужчина не договорил. Я ахнула от новости, которую он только что сообщил.

– Есть погибшие? – Осторожно коснулась его руки, чтобы показать мужу свою поддержку.

– Да… – произнес он глухо.

– Сколько?

– Одиннадцать, – ответил Зарянский, переходя на шепот. Будто боялся, что нас услышат. – Одиннадцать человек, которых я убил. И несколько еще в тяжелом состоянии.

Я почувствовала, как что-то сжалось в груди.

Андрей всегда был сильным. Слишком сильным. Тем, кто держал все под контролем, не позволял слабости, не жаловался, не позволял себе срывов. А сейчас передо мной сидел человек, у которого все рухнуло в одночасье.

– Ты не виноват, – выдохнула я.

– У них семьи! – упрямо доказывал мне он.

– Это случайность.

Андрей, наконец, перевел свой взгляд с потолка на меня.

– Случайность? – переспросил муж хрипло. – Там люди работали в три смены, чтобы поскорее закончить проект. Один из них… – Его голос надломился. – У него только позавчера родилась дочь.

Зарянский резко встал, прошелся по комнате и остановился у окна. Андрей сжал подоконник, будто хотел выдавить из него ответы.

Я медленно подошла к нему со спины и обняла за талию, положила голову ему между лопаток. Мужчина вздрогнул, но не отстранился.

– Ты не можешь все контролировать, – сказала тихо. – Не все в жизни зависит от тебя.

– Ты не понимаешь. – Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Кто, по-твоему, ответственен за все, если не я? Эти люди пошли туда, потому что я сказал, потому что подписал бумаги, потому что выбрал, на чем сэкономить и где ускорить процесс.

– Андрей…

– Это я должен был быть под тем краном, а не они.

Он говорил спокойно, почти без эмоций, но от этого