Не вижу зла - Айви Фокс

Финн

Истон отвозит нас в Гринд на своем грузовике, к счастью, не задавая по дороге лишних вопросов о моем мрачном настроении, предпочитая просто подпевать новой песне Post Malone, звучащей по радио. Однако, когда мы заходим в кофейню, мое везение резко падает. Линкольн и Кеннеди оживленно болтают в одной из кабинок, но перестают, как только видят, что мы вошли в заведение, и сразу же приглашают нас присоединиться к ним.

В любой другой день я был бы более чем счастлив составить компанию Кеннеди Райленд. Но не сегодня.

Дело в том, что у Кеннеди есть непреодолимая потребность все исправлять. Она не может видеть что-то сломанное, не попытавшись собрать это обратно. Она как Мать Тереза среди пройдох, а это значит, что мое угрюмое настроение определенно вызовет у нее интерес.

Я сажусь рядом с Линком, надеясь, что небольшого расстояния будет достаточно, чтобы не привлекать ее внимания. Но моя задница еще не успела опуститься на сиденье, как я вижу, что Кеннеди качает головой влево-вправо, издавая при этом обеспокоенное цоканье.

— О, нет. Что с тобой, милый? Ты выглядишь разбитым.

— Ничего, я в порядке, – бормочу я с фальшивой улыбкой на губах.

— Нет, не в порядке. Ну же, здоровяк. Ты можешь рассказать мне. Что случилось? – воркует она, успокаивающе похлопывая меня по руке, как курица-наседка.

— Я в порядке, Кен. Клянусь на Библий. Итак, что тут у вас происходит? – спрашиваю я, надеясь увести разговор в сторону.

Я смотрю на Линкольна, молча умоляя его помочь мне с его девушкой, которая удобно расположилась напротив нас. Но этот ублюдок только пожимает плечами с идиотской ухмылкой на лице.

— Извини, Финн. Ты сам за себя. Ты же знаешь, Кеннеди не отступит. Ты и правда выглядишь дерьмово.

— Я же говорил, что так или иначе вытяну все из тебя, – усмехается Истон, заказывая у баристы два кофе и пару черничных маффинов.

— Ты знал, что она будет здесь, не так ли, ублюдок? – ворчу я на Истона, не впечатленный этой засадой.

— Ты понял это только сейчас? – он беззастенчиво подмигивает.

— Придурок.

— Ну же, Финн. Не сердись. Расскажи мне обо всем, – настаивает она с искренней улыбкой.

Я выдыхаю, хрустя костяшками пальцев и размышляя, кого бы мне из этих предателей ударить первым – Линка за то, что он не отвлек Кеннеди, когда мне это было нужно, или Истона за то, что он вообще привел меня сюда.

Клянусь, у меня в друзьях одни мудаки. Что случилось с братским кодексом? Или я путаю аналогии? Да, наверное, путаю, но кому какое дело. Должно же быть какое-то неписаное правило – не позволять своим друзьям становиться одним из любимых проектов Кеннеди. А если нет, то я голосую за его принятие.

— Эй, здоровяк! – она щелкает пальцами перед моим лицом, пугая меня. — Не отступай в Неверлэнд, как ты всегда делаешь. Расскажи мне, что тебя тревожит, Финн. Может быть, мы сможем помочь, – весело говорит она, поглядывая на Линка и Иста в поисках поддержки.

Я бы закатил глаза, если бы не знал, что она за это надерет мне задницу. Видите ли, Кеннеди Райленд может быть самой милой девушкой на свете. Слаще, чем теплый яблочный пирог. Но, поскольку она выросла среди таких, как мы, в ней есть и злая жилка – с которой лучше не связываться.

Хотя, просто взглянув на нее, так не подумаешь. С ее длинными золотистыми волосами, ясными голубыми глазами и чертовым ангельским личиком, большинство сочло бы ее воплощением южной красавицы. Она – мечта любой матери и худший кошмар отца с дробовиком в руках. Что делает ее единственной в своем роде, так это то, что она может играть в переодевания со всеми этими легкомысленными дебютантками так же легко, как с нами, парнями, в футбол в грязи.

Не то чтобы у нее было много подруг, насколько я помню. Ей, должно быть, нелегко. Все ее лучшие друзья – парни, что делает ее для нас настоящим сорванцом, но в то же время выводит на чистую воду всех зеленоглазых монстров, скрывающихся среди большинства женщин Эшвилла. Однако я никогда не слышал, чтобы она жаловалась на это. Ни разу. Она слишком сильно любит нас, чтобы переживать из-за мелочной ревности со стороны других девчонок, и, в свою очередь, мы тоже ее обожаем, за исключением Линка, который хочет ее еще и трахнуть.

Кеннеди нам как младшая сестра. Она наша семья. Единственная проблема в этом случае заключается в том, что она лезет не в свое дело, как член семьи. И сейчас ее назойливость – последнее, с чем я хочу иметь дело. Чертов Ист заманил меня в ловушку, пообещав в качестве приманки вкусный колумбийский кофе и маффины.

— Засранец.

Его глаза сияют, когда я отчитываю его за предательство.

— Финн, я жду, приятель, – снова уговаривает она, постукивая пальцами по столу между нами.

— Ладно, – бурчу я, но больше ничего не говорю, так как подходит бариста и ставит наш заказ на стол. Как только она поворачивается ко мне спиной и мы снова остаемся наедине, я угрожающе указываю пальцем на обоих своих лучших друзей и говорю:

— Я хочу, чтобы это было занесено в протокол, вы двое – гребаные мудаки, раз не поддержали меня. Когда Кеннеди придет за одним из вас, я лично преподнесу ей ваши задницы на серебряном блюдечке.

— Меня это устраивает. А тебя, Линк? – спрашивает Истон, отправляя в рот кусочек маффина, ничуть не обеспокоенный моей маленькой угрозой.

— Хм, дай-ка подумать. Ты не против, если Финн собственноручно преподнесет тебе мою задницу, дорогая? – спрашивает Линкольн, растягивая слова и кокетливо улыбаясь.

Ее щеки становятся пунцовыми, но ее острый язычок ничуть не смущается.

— Продолжишь флиртовать со мной, и все, что ты получишь в ответ, – это порку.

— Это обещание, Райленд?

— Испытай меня и узнаешь, Гамильтон.

Ладно, теперь я закатываю глаза, потому что, да ладно! Этим двоим стоит уже просто потрахаться и покончить с этим. Она нравится ему, а он нравится ей. Ничего необычного, если они будут трахаться. Единственный минус в том, что ее жених может