Замужем (не)пропасть или новая хозяйка для старого дома - Айви Роут

Спустя несколько минут мне удалось дотянуться до колокольчика на прикроватной тумбочке. Я позвонила, и спустя мгновение в дверях появилась Шани — её глаза округлились, как только она увидела меня.

— Госпожа… как вы себя чувствуете? — её взгляд был полон беспокойства, и я поняла, что выгляжу, вероятно, ещё хуже, чем чувствую себя.

— Кажется, я заболела, — прошептала я, и тут же пожалела об этом: слова обожгли горло.

— Никаких гостей, пока вы не сможете встать на ноги, — её голос прозвучал решительно, и я, тяжело выдохнув, вновь рухнула на кровать.

Шани тут же подскочила ко мне, одним движением выхватила платок из рукава и приложила мне ко лбу. Она осторожно потрогала моё запястье, словно пытаясь почувствовать пульс, но я понимала, что её народные методы сейчас могут быть совершенно бесполезны. С другой стороны, кто ещё мог бы мне помочь в поместье?

— Ах, беда-то какая… — прошептала она. — Гости, да граф, будут в порядке, госпожа. А вам нужно отдохнуть.

Отдохнуть? Когда весь дом полон слуг, бегающих туда-сюда, принося столы и украшения? Когда в соседних комнатах раскладывают подарки и провизию? И гостей не будет встречать хозяйка? Я попыталась протестовать, но вместо этого разразилась приступом кашля.

— Шани, пожалуйста, сделай что-нибудь, — попросила я, чувствуя, как голос слабеет с каждым словом.

Шани, казалось, будто только и ждала этих слов. Она поспешно удалилась, вернувшись спустя несколько минут с целой корзиной, полной всяческих трав и мазей.

— Вот, — сказала она, устанавливая её на прикроватный столик. — Зелье на травах, мазь для висков, компресс для горла… Моя бабка всегда говорила, что это лечит лучше всякой аптекарской выдумки.

Она с энтузиазмом взялась за дело, нанося густую зелёную смесь на мои виски, обматывая шею чем-то похожим на лоскутный компресс. Запах был настолько терпким, что у меня на миг закружилась голова. Я старалась не шевелиться, чтобы не выдать себя, но чем больше мазей и настоек мне наносила Шани, тем отчётливее я понимала: это едва ли поможет.

— Шани, благодарю тебя, — прошептала я, пытаясь улыбнуться сквозь головную боль. — Но, боюсь, это… это не слишком действует.

Шани нахмурилась, но тут же решительно кивнула и отправилась за ещё чем-то. Я чувствовала себя беспомощной, лежа в кровати и зная, что без меня никто не откроет дверь Ричарду, не встретит гостей и не проведёт приём, к которому я готовилась едва ли не целый месяц.

Кажется, я выключилась на какое-то время, потому что когда снова открыла глаза, в нос мне ударил горький и терпкий запах чего-то. В руке у меня оказалась чашка с густым и липким отваром.

— Пейте, — скомандовала моя боевая экономка.

Я покорно выпила содержимое, хотя аромат оставлял желать лучшего. Подумав, что она закончила, я уже собиралась поблагодарить её, но Шани принесла ещё какую-то мазь, смешанную с другим снадобьем, которое, по её словам, должно было прогнать лихорадку.

— Шани, это точно работает? — простонала я, чувствуя, как терпкий привкус отвара всё ещё ощущается на языке.

— Конечно, — ответила она, не поднимая глаз, — ну… почти всегда.

Она действительно старалась, и я не могла не оценить её усилия, но стоило мне попытаться подняться, как слабость снова цепко удержала меня в постели. Время текло, как песок сквозь пальцы, и у меня не оставалось выбора, кроме как продолжать лежать, гадая, хватит ли у меня сил хотя бы на то, чтобы выйти к людям.

Но именно в тот момент, когда я начала отчаянно осознавать, что тело меня даже не слушается, а магия не откликается, дверь распахнулась, и в комнату вошёл Илья, смотря на меня с озорной улыбкой.

— Плохи дела, графиня? — спросил он, усмехнувшись, будто всё происходящее было для него забавной мелочью.

Я попыталась выдавить что-то вроде улыбки в ответ, но у меня не хватило сил даже на это.

— Ты бы знал, сколько осталось дел, — простонала я. — Я даже не могу встать.

— Судьба, как говорится, решила иначе, — он усмехнулся и сел на край кровати. — Ну-ка, посмотри на меня.

Илья положил руку мне на лоб. Его прикосновение было прохладным, словно ветер с реки, и в то же время наполнило меня едва уловимым чувством облегчения.

— Ох, да ты хорошенько так простудилась, но не переживай, с этим можно справиться. Правда, не без маленького чуда.

Я улыбнулась ему, стараясь не слишком радоваться раньше времени, хотя с каждым мгновением надежда крепла в моей душе. Илья осторожно отвинтил крышку пузырька (и откуда только достать успел?) и поднёс его к моим губам. Жидкость внутри мерцала, как расплавленный янтарь, излучая тепло и свет.

— Выпей это, только маленькими глотками, — велел он, приподнимая мою голову.

Жидкость оказалась на удивление сладкой, со вкусом ягод и мёда, и с каждым глотком я чувствовала, как к горлу возвращается тепло, к голове — ясность, а силы медленно, но верно оживают. Я ощутила, как по венам разливается тепло, усиливающееся с каждой секундой. Оно наполняло меня до кончиков пальцев, растапливая ледяную слабость и даря бодрость, как будто я только что проснулась после глубокого сна.

Через пару минут я чувствовала себя так, будто смогла бы бегать по всему поместью.

— Спасибо, Илья, — прошептала я, ощущая прилив благодарности. — Без тебя я бы не смогла подняться с кровати.

Он улыбнулся, помахав рукой, словно не придавая этому значения.

— А ты в следующий раз старайся не геройствовать, — усмехнулся он, подмигнув мне. — У нас, знаешь ли, на подходе большой праздник.

Словно в подтверждение его слов, в этот момент в дверь заглянула Шани — её лицо было напряжённым и взволнованным.

— Графиня, — сказала она, отчаянно пытаясь улыбнуться, но её голос дрожал, — ваш супруг прибыл.

Глава 44. Новый Холлисайд

Всю дорогу до Холлисайда я не мог избавиться от странного чувства — необъяснимого, почти подросткового волнения. Пожалуй, после всех этих месяцев я действительно хотел увидеть результат. Но чего именно? Её стараний или чего-то… большего?

Когда мы подъехали к поместью, первое, что бросилось в глаза, был его совершенно новый облик. Стены Холлисайда сверкали осенним светом, ухоженные клумбы обрамляли вход, даже газоны, кажется, сияли свежей зеленью. Подсознательно я ощущал, что меня на каждом шагу намеренно удивляют