Жестокий дикарь - Ана Уэст

и думать. С одной стороны, я знала, кто он такой, ещё до нашей встречи. С другой стороны... я не совсем понимаю, чего я ожидала сегодня вечером. Может быть, чего-то настолько ужасного, что это положило бы конец этому фарсу с перемирием и позволило бы мне полностью расторгнуть брак. Это был призрачный шанс, и мне следовало понимать, что не стоит рассчитывать на то, что это сработает.

И подтверждение моих страхов ничего не изменило.

— Почему ты была в «Саламандре» в тот первый вечер? — Его вопрос звучит из ниоткуда, и я не готова к нему.

— Что?

— В ту ночь, когда мы впервые встретились. Почему ты был там? — Он пристально смотрит на меня. Улица достаточно хорошо освещена, чтобы я могла разглядеть любопытство в его глазах под опущенными ресницами. От одного этого взгляда у меня в животе всё переворачивается. Я игнорирую его. — Молчишь, да?

— Несколько минут назад ты чуть не задушил меня, — выплёвываю я.

Кажется, он забавляется, и от этого я злюсь ещё больше. Я поворачиваюсь к нему и так сильно тычу пальцем ему в грудь, что он вынужден отступить на шаг. Его брови взлетают, рот открывается, но прежде чем он успевает произнести ещё хоть одно мерзкое слово, я начинаю говорить.

— Если ты думаешь, что можешь угрожать мне и тебе это сойдёт с рук, подумай ещё раз, — шиплю я, тыча пальцем ему в грудь, чтобы подчеркнуть каждое слово. Это всё равно что тыкать в чёртов камень. — Я тебе не принадлежу. И ты никогда не дотронешься до меня вот так.

Он делает шаг вперёд, наклоняясь ближе к моему уху.

— Пока.

— Что? — Я резко поворачиваю к нему голову, обнаруживая, что он всего в нескольких сантиметрах от меня. Если бы я чуть наклонилась вперёд, наши губы соприкоснулись бы.

— Ты ещё не принадлежишь мне, — повторяет он. — Но будешь. — В его словах звучит мрачное обещание, от которого у меня перехватывает дыхание, а ладони покрываются испариной.

Я медленно отступаю, не сводя с него глаз, пока он ждёт моего ответа. Я опускаю взгляд на нож, лежащий на тротуаре слишком далеко, чтобы я могла до него дотянуться. Прежде чем я успеваю сунуть руку в сумку за помадой, Киллиан хватает меня за запястье. На этот раз он делает это нежнее, но всё равно уверенно. Он заставляет меня отступить на несколько шагов, пока я не чувствую, как мои плечи упираются в грубую кирпичную кладку здания.

Он загоняет меня в угол, прижимая моё запястье к стене.

— Ты не выиграешь в этой маленькой игре, Кара. Я сломаю тебя. И когда я это сделаю, ты будешь умолять меня прикоснуться к тебе.

Я делаю вдох, готовая дать отпор, но он уже уходит. Он направляется обратно в клуб, оставляя меня в тени наедине с моими страхами. Мои пальцы наконец сжимают последний спрятанный в сумочке клинок, а сердце бешено колотится в груди. Он знал, как меня напугать, и ему это нравилось. Я знала, что где-то в глубине его извращённого чёрного сердца ему нравилось смотреть, как я корчусь.

Для него это всего лишь игра, как и всё остальное. То, с чем он может скоротать время, чтобы развлечься, когда ему скучно. Рядом с ним я всего лишь пешка, которую он может использовать и выбросить, когда ему заблагорассудится. Это всё грёбаная игра. Единственная проблема в том...

Это не просто развлечение. Это моя грёбаная жизнь.

 

ГЛАВА 18

КИЛЛИАН

Два дня запоя после того, как я не притрагивался к бутылке около года, – наверное, не лучшая моя идея. На следующее утро у меня раскалывается голова, пульсируя от бледного солнечного света, проникающего сквозь тонированные окна. Стиснув зубы, я беру телефон с прикроватной тумбочки и открываю его, чтобы проверить, нет ли сообщений от Данте. Прошёл второй день, и я не сомневался, что он уже должен был выйти на связь.

Я был прав. Имя Данте в верхней части экрана. Я быстро нажимаю на сообщения, чтобы открыть их, и быстро просматриваю, и в животе у меня всё переворачивается от смешанных чувств. Или это остатки алкоголя, выпитого два дня назад? Контратака, судя по всему, была успешной, но Данте хотел, чтобы я пришёл к нему домой примерно через час.

Отбросив одеяло, я медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя головокружение. Да, вчерашняя вечеринка была явно плохой идеей. Но если бы я этого не сделал, то не узнал бы, что моя чёртова невеста рыщет вокруг, как чёртов агент ФБР, копаясь в моём прошлом. Это до сих пор меня бесит, даже сейчас, спустя несколько часов. Она не имеет права так лезть в мою жизнь только ради удовлетворения своего любопытства. И одному Богу известно, что ей наговорила эта подлая сучка Блэр.

Я начинаю понимать, что возвращение Блэр именно сейчас, в самый неподходящий момент, приведёт к проблемам. В её извращённой маленькой головке всё ещё теплилась надежда, что у нас может что-то получиться, даже после того, что она сделала. Но ни за что на свете я не попадусь на эту уловку во второй раз. Может, старина Киллиан и попался бы. Но не сейчас. Блэр довольно скоро поймёт, что со мной лучше не связываться.

Я направляюсь в душ и быстро запрыгиваю в него, ведь у меня есть всего час, чтобы проехать полгорода и добраться до дома Данте и Сиены на Лонг-Айленде. Нашему отцу много лет принадлежал особняк, но после его смерти ни Данте, ни я не захотели его оставлять. В этом месте царила лишь тьма, и я был рад, что мы его продали. Они купили новый дом в соседнем районе ещё до того, как у них родилась маленькая девочка, – безопасное место, где она могла расти вдали от городского хаоса.

Надев свежую серую рубашку и джинсы, я быстро провёл расчёской по волосам и добавил немного геля, чтобы они выглядели свежевымытыми. Взяв кожаную куртку, я надеваю её вместе с пистолетом и выхожу через парадную дверь. Никколо оказывается рядом со мной в ту же минуту, как открываются двери лифта. Он каждый день носит один и тот же чёрный костюм с отвратительно красным галстуком, от которого у меня сейчас глаза на лоб лезут.

— У тебя есть что-нибудь другое? — Спрашиваю я, многозначительно глядя на