Жестокий дикарь - Ана Уэст

Она грациозно поднимается, как будто её не смущает моё грубое поведение.

— Извини, что задержала тебя. Было действительно приятно познакомиться с тобой поближе.

Так вот для чего всё это было? Как много она на самом деле узнала из этого короткого разговора о Киллиане и его бывшей? Я хмурюсь, следуя за ней к двери, и натягиваю улыбку, прежде чем она оборачивается.

— Было очень приятно с тобой пообщаться, — говорю я ей. — Надеюсь, ты скоро снова заглянешь.

— Конечно, — отвечает она, хотя мы обе знаем, что этого, скорее всего, не произойдёт.

Я придерживаю для неё дверь и машу рукой, пока она нажимает кнопку лифта. Я не закрываю её, пока не закрываются двери лифта. Прислонившись спиной к твёрдой древесине, я глубоко вздыхаю. Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с кем-то из итальянцев, мне кажется, что я участвую в какой-то чёртовой игре, и мне это уже порядком надоело. Сиена пришла сюда не для того, чтобы просто поболтать со мной и познакомиться. Она пришла за информацией. Но почему она решила, что я что-то знаю, – это уже совсем другой вопрос.

Направляясь в кухню на нижнем этаже, я пытаюсь понять, зачем она на самом деле пришла. Судя по тому, как она расспрашивала меня о причинах, по которым я собираюсь замуж за Киллиана, она пыталась выведать больше информации о том, почему мой отец хотел заключить это перемирие. Я знала, что это как-то связано с закрывающимися пивоварнями. Я была почти уверена, что итальянцы тоже это знали, учитывая, что частью их соглашения была финансовая поддержка. Так почему же Сиена решила, что дело не только в этом?

И почему Киллиан не попытался объяснить, что у него было с Блэр? Должно быть, он догадался, что девушка нагло солгала об их отношениях и о том, как они закончились. Но он даже не попытался оправдаться. Он просто позволил мне обвинить его и предположить худшее, не моргнув и глазом.

Но поверила бы я ему, если бы он попытался?

Скорее всего, нет.

И именно поэтому он не попытался оправдаться.

Чёрт. Я прислоняюсь к кухонной столешнице и беру яблоко из вазы. Крутя его в руках, я вспоминаю, как выглядел Киллиан, когда прошлой ночью выслеживал меня на улице. Он был в ярости из-за того, что я копалась в его прошлом, но не сказал ни слова в свою защиту. Может, он хотел, чтобы я поверила Блэр, чтобы я не узнала правду. Он не похож на человека, которому нравится, когда его жалеют.

Но он должен был мне сказать. Если мы хотим, чтобы наш брак был удачным, он должен рассказывать мне о себе и своём прошлом. Если мы должны быть партнёрами, как сказала Сиена, то он должен был немного открыться.

Я бросаю яблоко обратно в керамическую миску и отворачиваюсь. Но почему меня вообще волновало, стану ли я его партнёром? Я даже не хочу выходить за него замуж, не говоря уже о том, чтобы узнать его получше. Вся эта ситуация сбивает меня с толку и начинает раздражать.

Приняв решение в последнюю минуту, я направляюсь в спальню, чтобы переодеться. Если я действительно хочу во всём разобраться, то мне нужно обратиться к первоисточнику.

ГЛАВА 20

КИЛЛИАН

Она не выходит у меня из головы уже больше сорока восьми часов, и я явно схожу с ума. Одно её имя вызывает у меня раздражение, я не могу перестать думать о ней, как о каком-то навязчивом сне. И то, что я увидел её в том платье прошлой ночью, не помогло.

Я видел её несколько раз после переговоров о помолвке, но был больше сосредоточен на том, чтобы нажимать на её чёртовы кнопки, чем на том, как она выглядит на самом деле. Мы были по уши в дерьме из-за русских, а я мог думать только об одном.

О чёртовой Каре Райан.

О том, как она стояла там прошлой ночью, ничего не боясь, после того как я устроил ей засаду. Она смотрела мне в глаза, бросая вызов, и я понимал, что она не доверяет людям своего отца, которые её охраняют. Эти ониксовые глаза горели, как раскалённые угли, обжигая меня изнутри. Её добродушный характер должен был бы отпугнуть меня, напомнить обо всём, чего я больше не хотел, но нет. Оказывается, я глупый мотылёк, попавший прямо в её электрическую ловушку для насекомых.

Даже сейчас, когда я выхожу из машины и направляюсь на склад в доках, я не могу выбросить её из головы. Команде Данте удалось захватить по крайней мере одного русского во время рейда, и мой любезный брат сохранил его, чтобы я не чувствовал себя таким виноватым из-за того, что пропустил это событие. Он поручил мне собрать больше информации – это то, что мне сейчас крайне необходимо, чтобы отвлечься.

Я всё ещё злюсь из-за того, что Кара искала Блэр. Более логичная часть меня понимает, почему она это сделала. Она женщина. Любопытство у неё в крови. Но это не уменьшило моей ярости из-за того, что она действовала у меня за спиной.

Никколо ждёт меня внутри склада после того, как я сканирую свой отпечаток пальца и захожу внутрь. Его взгляд мрачен, когда он забирает у меня куртку и накидывает её себе на руку. Вокруг склада, на мостике, в каждом углу стоят другие люди. Сиена заняла один из складов на окраине доков и превратила его в наши личные камеры пыток после того, как поняла, скольких людей нам пришлось потрясти, чтобы пробиться наверх. Здание было отгорожено стальными стенами, отдельными камерами, которые запирались дистанционно и были полностью звуконепроницаемыми, так что никто снаружи не мог слышать крики. Наш русский друг в настоящее время был нашим единственным заключённым, хотя в этом месте одновременно могло содержаться более двадцати человек.

— Вам нужно подкрепление, сэр? — Спрашивает Никколо, следуя за мной ко второй двери, ведущей в камеры.

Я позволяю камере сфокусироваться на моём глазу, а затем качаю головой.

— Нет, но я хочу, чтобы ты был рядом. — Не потому, что он мне нужен, а потому, что я хочу, чтобы он чувствовал себя полезным.

Сиена и люди Данте кивают мне, их пистолеты висят в кобуре на плечах. Я закатываю рукава рубашки с воротником и жду, пока другой мужчина откроет дверь камеры. Сквозь щель в