Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

Шар, лежащий на столе, засветился. Кто-то вызывал на поединок. Я с ужасом поняла, что меня сегодня будут добивать все кому не лень, и простонала, представляя внушительную очередь "добивальщиков". "Кто последний?" — спрашивает свежеприбывший. "За мной не занимать!" — отвечает матерый садист, почесывая руки.

— Твари, — процедил Феникс, глядя на шар.

— Что? — уныло спросила я, краем глаза пытаясь понять, кто меня вызывает.

— Есть такая категория слабых и трусливых бойцов, которая ждет, когда пройдет тяжелый поединок, в котором победителю сильно достанется, а потом вызывают его в этот же день. Они знают, что отказаться можно только три раза подряд. И вынуждают принять вызов, надеясь, что им удастся победить, — нехорошим голосом заметил Феникс.

Он взял шар в руку и моим пальцем отклонил вызов. Через минуту шар снова вспыхнул, требуя, чтобы я срочно согласилась на рандеву. Шар светился, как настольная лампа. Я лежала и смотрела на то, как меня вызывает какой-то Крайс. Я погасила вызов, в надежде, что от меня отстанут, но не тут — то было…

— Опять?! — задохнулся от негодования Феникс. Он встал и вышел из дома, закрыв дверь так, словно предварительно бросил гранату. Вызов мигал еще пятнадцать минут, а потом перестал. Сам. В шаре появилась надпись. «Вызов отменен в связи со смертью вызывающего».

Через десять минут дверь открылась. Тихо ругаясь, на пороге стоял разгневанный Феникс.

— Случайно он, — процедил он, с размаху закрывая дверь. — Конечно, случайно… Три раза вызвал случайно…

Я привстала на локте, понимая, что вполне спокойно могу сходить в ванну, если ее, разумеется, починили.

— Рыжик, ты как? Держишься? — тихо и взволнованно спросил Феникс, подлетая и осторожно убирая пряди волос с моего лица. Выглядел он совсем грустно. — Я что-нибудь придумаю…

Я вздохнула, чувствуя, как принесли сухое одеяло и завернули меня в него. От такой заботы на моих глазах выступили слезы умиления.

— Не надо плакать… — меня снова прижали к себе, поглаживая по голове. — Я прошу тебя, только не плачь… Я обязательно придумаю, как тебе помочь… Сейчас посмотрим… Полежи немного…

Феникс сидел на полу, тревожно листая книги и рассматривая какие-то иллюстрации, пока я лежала довольной гусеницей, завернутой в теплый кокон одеяла. Превращаться в бабочку я пока не собиралась, хотя надо было бы.

Слегка приподнявшись на локте, я увидела какой-то местный медицинский справочник. На полу стояли пузырьки с разноцветным содержимым. Если привязать к ним веревочку, вставить в них лампочки, то получится отличная елочная гирлянда. Отличная идея на будущее, если нам приспичит отпраздновать здесь Новый Год.

Глядя через плечо «доктору», я с интересом внимала каждой строчке, где очень часто и тревожно мелькало слово «медленная и страшная смерть» вперемешку с ужасающими симптомами. Рука Феникса осторожно перелистывала страницы, слегка подрагивая, его золотая голова склонилась над книгой, а я пыталась понять, умру ли сразу в заботливых руках, или поживу еще немного? Я скривилась, чувствуя знакомую боль в животе. Силы постепенно возвращались ко мне. Самочувствие улучшалось. Я видела, как книгу отложили, глядя на меня таким взглядом, как будто я уже пакую вещи на тот свет, а теперь дрожащей рукой прошу стакан воды, чтобы попить на дорожку.

— Так, кажется, нашел! — обрадовался Феникс, сгребая со стола деньги и выходя за дверь. — Потерпи немного, я сейчас вернусь…

Через полчаса он вернулся с каким-то пузырьком.

— Сейчас, Рыжик, сейчас… — мне в рот влили какую-то прозрачную и горькую жидкость. — Результат не гарантируют, но будем надеяться на лучшее…

Прошло полчаса. Ничего в моем самочувствии кардинально не поменялось.

— Рыжик, не сдавайся… Все будет хорошо…. - меня ласково погладили рукой по щеке, не отрываясь от книги. От любого проявления ласки у меня на глаза автоматически наворачиваются слезы. — Не надо плакать… Не надо, я прошу тебя…

— Что со мной? — слабым голосом спросила я, вздыхая. Может, я чего не знаю? Мало ли? Вдруг от меня утаивают страшную правду? Не стал бы он просто так паниковать? По спине пробежал холодок от мысли, что от меня что-то скрывают… Что-то очень нехорошее.

Феникс пересел ко мне на диван. Осторожно обняв меня, он сидел, покачиваясь.

— Больно? — спросили меня шепотом, обдувая ветерком дыхания щеку. — Скажи мне, где болит?

— Да, больно… — честно ответила я, думая о том, есть ли здесь таблетки от такой напасти. — Живот болит…

Меня сжали так, что смерти пришлось бы потрудиться, чтобы вырвать меня костлявыми лапами. Но ни смерти, ни костлявых лап, ни могильного холода пока не было. Я готовилась к худшему. Недостаток знаний об этом мире с лихвой компенсировался буйной фантазией. Вдруг ко мне применили какое-нибудь заклинание, а я и не заметила?

— Тебе лучше? — спросили меня с такой надеждой, от которой мне стало слегка стыдно за то, что разницы я не чувствовала.

— Ну как сказать… — закусила губу я, даже не догадываясь, от чего меня пытаются спасти.

— Я не могу понять, почему не подействовало? — голос был тихим, словно все, прощайся, Леся, с несправедливым миром. Точнее, сразу с двумя. — Может, подействует позже?

— Ну чего ты? — тихо спросила я, понимая, что раз лечат, значит, есть от чего. — Не расстраивайся… Мне лучше, честно… Честно-честно…

— Рыжик будет жить долго и счастливо… — меня баюкали так, словно жить долго и счастливо я буду не на бренной земле, а в сердцах близких и на портрете в траурной рамочке. — Если бы я успел раньше… Черт! Надо было убить его еще до поединка. Просто подойти и прикончить. Сразу и на месте! Если бы я знал, что так будет…

хотелось сказать, что я чувствую себя относительно хорошо, но, если честно, то со мной были ласковы лишь в тот момент, когда я болела. Даже бабушка, которая постоянно сурово твердила мне «нельзя!», в тот момент, когда я болела, гладила меня по голове и никогда не ругала. Как я выжила, не знаю.

Но банки, горчичники, жгучие мази для «сугреву», растирания, обертывания, водочные компрессы, парилка для ног в эмалированном тазу, закапывания в нос самодельными каплями, от которых я не могла дышать вообще, носки, полные горчицы, «кукушечка» над тазиком при первых признаках заложенности носа были неотъемлемым атрибутом моего счастливого детства. И теперь я могу сказать с уверенностью — кто с бабушкой болел, тот пыток не боится! После того, что со мной творили в детстве, я расколюсь не сразу!

О, нет! Палачам придется сильно потрудиться, чтобы переплюнуть мою любящую бабушку.

— Рыжик, — услышала я тихое-тихое. Меня обняли еще уютней, укрыв мои ноги