Мой первый сводный - Тася Лав

окружая и шумя. У кого-то оказались лейкопластыри. Поэтому мою ногу щедро залепили ими. Ну хоть кровь остановили, и на том спасибо. Поклонницы пытались оттеснить Рину, но я успел зацепить ее локоть и подтащить к себе, словив несколько ревнивых взглядов. А вот чудовище среди них чувствовало себя не в своей тарелке.

— Грач, все норм? — Ден крутился возле меня, отдавая парням указания. Покалеченный весь, но живучий. Словил заряд адреналина и бегает. — Они все заплатят, весь ущерб тебе возместят и моральный тоже.

Я отмахнулся.

— Хрен с ним, с моральным, тачку надо вернуть в нормальный вид. Отец мне в прошлый раз последний шанс давал.

— Все будет, — обнадеживающе похлопал мне по плечу. Какие-то парни принялись раскачивать мою машину.

— Раз, раз, навались! — Еще рывок, и она встает на колеса, качнувшись и присев, подвеска издала жуткий скрип. Эти знатоки обошли ее, изучив вмятины. — Корпусу хана и задней двери. Днище бы еще посмотреть…

— Спасиб, пацаны, — они подошли, и я по очереди пожал им руки, все еще сидя на траве. Повернул голову к Дену. — Как до автомастерской дотащим?

Тот растянул лыбу, засунув руки в карманы.

— Старым киношным методом. Тросом.

— Вообще-то, он и в жизни существует, — я хохотнул.

— Не знаю, ни разу не пробовал, — пожал плечами, но, словив наши обеспокоенные взгляды, тут же добавил, — но вы в руках профессионала. Не парьтесь.

Мою тачку толпой выкатили обратно на дорогу. Ден помог подняться и доковылять до нее, девочки переговаривались, идя сзади.

— Так, я цепляю трос, а вы рассаживайтесь, — Черный полез в багажник, и не оборачиваясь: — Оля сядет ко мне.

Девочки зашептались чуть громче. Я облокотился на свою ласточку, на которую без слез не взглянешь, и наблюдал, как Рина нервно сводит бровки, что-то доказывает Оле, а та беспечно отмахивается. Немудрено догадаться что. В итоге чудовище сдается и отпускает Олю в нежные лапы моего друга. Ну и правильно, каждый свои шишки должен набивать. Как говорится, свои мозги другим не вложишь.

— Садись, че стоишь, — Рина подошла к водительской двери и самоуверенно открыла ее.

— Стопэ, — я быстро захлопнул ее обратно, поморщившись от грубого звука. Впрочем, на моей машине и так нет живого места. — Ты перепутала места.

— Ничего я не перепутала, — вздернула носик, снова потянувшись к двери. — Я поведу. Ты с твоей ногой не сможешь нажимать тормоз, когда нужно.

— А ты умеешь? — Ехидно изогнул бровь.

Малыха приосанилась.

— В автошколе училась, права есть.

— А еще? — Я намекнул на водительский стаж. Рина поджала губы и открыла дверь, тем самым завершая наш диалог.

Вздохнул и открыл с пассажирской стороны, заваливаясь в салон. Больную ногу аккуратно поставил на коврик. Давненько я в роли пассажира на переднем сиденье не ехал. А с девкой в роли водителя вообще никогда…

Впрочем, как я и думал. Рина знала только азы автошколы, в жестокий мир ее не выпускали. Поэтому, когда мы тронулись. Точнее, тронулся Ден, таща нас на хвосте, она вцепилась в руль с побледневшими костяшками. Глаза по пять копеек и испуганные, как у зайчишки.

— Ты ведешь как неумеха.

— Мы можем пойти пешком. — Буркнула, не сводя взгляда с дороги.

Не то, чтобы я какой-то жестокий человек… я не могу расслабленно откинуться в кресле, пока она еле переводит дыхание, не отлипая от бампера Дена и боясь в него врезаться. Все-таки из-за моей ноги она, возможно, впервые со времен автошколы села за руль. Моя рука мягко легла на руль, беря все на себя. Поймал ее недоуменный, но внутренне благодарный взгляд. Рина позволила себе расслабиться и даже улыбнулась. А когда Ден выкатил нас на трассу, перестала молча паниковать. Да, именно молча, она не верещала, не плакала. Чудовище все держит в себе, и я пока не решил, хорошо это или плохо.

Нас пригнали до автомастерской, те, разумеется с доплатой, пообещали за несколько суток сделать.

— Перебирайтесь ко мне, подброшу до дома, — Ден сегодня прям в ударе. Столько добрых дел он в жизни не делал. Дважды уговаривать не пришлось, я жутко устал и понервничал. Да и быстрее хотелось оказаться дома… с ней вдвоем. Ри молча сидели рядом со мной на заднем сидении, вздрагивая, когда я касался ее ногой. Меня так забавляет ее реакция.

Ден с Олей попрощались с нами возле дома, черный даже помог доковылять через двор. Герой наш.

— Давай, не болей, — похлопал меня по плечу. Я оскалился, скрывая за ней болезненную мину. Стоять на одной ноге, держа больную на весу, было не очень приятно.

Дверь захлопнулась. Вот мы и одни. Дом был погружен во мрак, словно в нем неделю не жили.

— Мне помочь тебе дойти до комнаты? — Рина поежилась, смотря на темный проем лестницы.

— Немаленький, дойду, — я вроде не совсем беспомощный. И не хлюпик, чтобы она со мной носилась как с дитем.

Пожала плечами и молча пошла рядом. Глаза следили за моими хромыми движениями и мешали сосредоточиться.

— Слушай, иди уже спать. Ты мне мешаешь, — процедил, снова наступая на ногу и пытаясь сдержать шипение. Реально сложно из себя строить сильного, когда хочется выть. Я все-таки, кажется, стопу растянул.

Она мигом завелась.

— Вот как… ну и пожалуйста! — Бегом забралась по лестнице. Быстрые шажки отдалялись, пока не хлопнула дверь.

Перегнул малехо…

Я сам не понял, как добрался по лестнице на этаж. Кажется, ползком. Затем почти так же до ванны, где смыл грязь и кое-как промыл рану. Не сильно и большая, просто глубокая. Обернул ее маленьким вафельным полотенцем, чтобы остановить снова появившуюся кровь. Сил идти вниз за аптечкой не было.

Вымотавшись, завалился на кровать и прикрыл глаза. Дверь скрипнула.

— Я так и знала. — В комнате появилась Рина со своим аптечным чемоданчиком. Надо тоже свой завести. Ее недовольный взгляд был направлен на мою попытку перебинтоваться тем, что нашел. Подручными средствами.

Она нагло села рядом, придвигая мою ногу.

— Ри… ты чего? — Слегка опешил.

— Лечить тебя буду, пока ты не сдох от заражения.

Я улыбнулся.

— А ты добрая…

— Была бы еще добрее, если бы ты не обижал… — отвернулась. Специально села ко мне спиной, но я подметил, как опустились ее плечики.

Она промыла рану, чем-то намазала, потом заклеила. Под конец перебинтовала слегка опухшую стопу эластичным бинтом. Плотно так, мне аж легче стало. Боль прошла. Ну прям личный врач или медсестричка. В голове стали крутиться неприличные картинки.

— Все… — тихим голосом, принялась собирать пластыри и баночки. Подорвалась встать, но я остановил. Мне не хотелось ее отпускать так… между нами словно какая-то недоговоренность.

— Ри… я дурак.