Мой первый сводный - Тася Лав

до вазочки и пихнул мне в рот грушу, бессовестно затыкая. — Мы ее уже почти съели, в следующий раз. Зато Ириска на пение ходить начала, Ольга, почему вы не рассказывали о ее прекраснейшем таланте? Достойно эстрады!

— Ой, да что ты, — моя мама засмущалась, отмахиваясь, — Риночка у нас для себя же поет.

— Но такой талант не должен пропадать! — Кирилл горячо возразил ей, а я устала его жестко щипать. Бесчувственный чурбан. Отклонилась в сторону, уходя из видимости камеры, и провела большим пальцем вдоль шеи, намекая на то, что я с ним сделаю после того, как видеосвязь закончится.

— Но мы подумаем об этом! — Заверил нас Артур.

— Да что вы! — Замахала руками, еще меня на эстраду не отправляли, — я же правда чисто для себя. Для своих.

— Вот, тогда будешь петь на наших семейных праздниках! — «Обрадовал» меня отчим. Они с мамой позитивно переглянулись, видимо, представляя наши семейные вечера, а я вот была готова убить чертяку. Ловко он свел тему с его яичницы, теперь я домашняя оперная певица. И кто во всем виноват? Вопрос риторический.

— Ой, мам, мы торопимся на учебу… — я закинула удочку на предстоящее прощание.

К счастью, они быстро поняли, к чему я веду.

— Тогда не будем вас задерживать, еще созвонимся! — Помахали.

Я заблокировала телефон и медленно положила его на стол.

— А теперь… — голосом, не предвещающим ничего хорошего, — ты ответишь за это!

Схватила то, что попалось под руку, а точнее, кухонную диванную подушку, и принялась колотить этого засранца из семейства Грачей.

Кирилл заржал, прикрывая голову руками.

— Да че ты, классно же! Будешь нашему деду «Катюшу» петь.

— Да пошел ты! — Я била, куда пришлось, как жаль, что она мягкая. Щас как бы дала! — На следующем звонке скажу, что тебе очень нравится джига! И что ты ОЧЕНЬ хочешь показать ее родственникам, но стесняешься.

От только что придуманного плана появилась улыбка злорадства. Даже на время перестала его колотить.

— Э, это удар ниже пояса, — Кирилл возмущенно потянулся ко мне, резко сбивая мысли. Голос становился ниже и томнее, — за такое… придется тебя наказать… получай!

Я отхватила подушкой по лицу. Чертяка дезориентировал меня и схватил вторую диванную подушку, что находилась за моей спиной. Не сдаваясь, принялась отбиваться сначала ожесточенно, потом мне стало смешно. Мы переместились в гостиную, перехватив «оружие» побольше. Оно позволяло держаться на большем расстоянии.

— Ай, нога! — Кир резко прекратил наносить удары и, наклонившись с болезненной гримасой, схватился за лодыжку.

— О боже… — я выронила подушку и подбежала, — все хорошо? Может, к врачу?

Его лицо резко изменилось на победное, и я запоздало поняла, что меня нагло обманули. Но вместо очередного удара подушкой он схватил меня и перекинул на диван, водружаясь сверху и отрезая возможность встать.

— Медсестра Ирина, мне очень нужно, чтобы вы меня полечили, — состроил печальную, просящую гримасу. Наше дыхание сбилось, сердце не успело восстановить ритм и билось о грудную клетку, как бешеное.

Я фыркнула.

— Пошляк.

— Я подумал о том, что ты могла осмотреть мою рану, а ты о чем? — И глаза хитрые-хитрые.

— Я? — Наивная чукотская девочка прям. — Я о том же.

Зависли друг напротив друга. Его зрачки медленно расширялись, словно он кот, заметивший добычу. Несколько прядей упало на лоб, и я медленно заправила их обратно, умирая внутри себя от нежности. Моя гулька давно распалась, поэтому на диване были раскиданы светлые локоны.

— Ты знаешь, что птицы не едят конфеты? — Неожиданно тихий голос, пробуждающий мурашки, — а от Ирисок они вообще ноги могут протянуть…

— Так может, их не обязательно есть?

— Надо, Ри, надо. Иначе птица не почувствует, что такое настоящий вкус сладкого. А без него он будет жить в своем сером мирке, клюя однотипные хлебные крошки и, если попадется, семечки, по сути, такие же одинаковые…

Странное ощущение, я вроде понимаю, о чем говорю и в тот же момент теряю суть.

— И она готова рискнуть всем, что есть? Своей привычной жизнью в обмен на что-то… другое?

— Мне кажется… он чувствует, что готов, — Кирилл медленно наклонился к моему лицу, обдавая теплым дыханием. Я на время перестала дышать, чувствуя лишь его. Нежным касанием Кир погладил щеку, провел пальцем по губам, приоткрывая нижнюю.

Шумно выдохнула, сама поддавшись навстречу. Где-то в голове сидело «Да что ж такое, Рин? Ты можешь не терять голову от этого парня каждый раз, когда вы находитесь ближе, чем на пятьдесят сантиметров?», но я легко отмела эти мысли.

Он словно загипнотизировал меня. Не сводя взгляда, тихо наклонился и поцеловал в щеку, потом в уголок рта. Я таяла под его касаниями. Расщеплялась на ванильные кусочки. Да я сама была ванильным кусочком, эдаким желе или пудингом…

Посторонний звук немного отрезвил нас. Во двор въехала машина, с легким гудком просигнализировав, что на месте. Миша поправился и приехал?

— Там, кажется, водитель приехал, — прошептала в его губы. В моем голосе случайно промелькнуло сожалению и разочарование.

— Да… но у нас еще есть немного времени, — и с этими словами он страстно впился в мой рот, забирая последующие слова.

Глава 34

Рина

Большая рыба стыдливо плавала в другой части аквариума, дабы не смотреть на этот срам, творящийся на диване…

Я растворялась в нем. Задыхалась. Но мне все равно было мало. Я снова открыла ему дверь в нашей стене вражды. Абсолютно самостоятельно шагнула в пропасть, надеясь, что там зеленый луг. Что меня ждет? А черт его… важно здесь и сейчас.

И, видимо, Кирилл думал также, забираясь рукой мне под футболку. От его горячей ладони кожа начинала гореть в тех местах, где он ее касался.

Машина пиликнула, оповещая, что Миша ждет, и я собрала остатки рассудка, начав возмущенно выкарабкиваться из медвежьих объятий Кирилла. Если мы сейчас не остановимся, то…

— Ты что… — выдохнула ему в лицо, пытаясь унять сердечный ритм, — ты обалдел?

— А ты разве сейчас не хотела этого? — Он улыбался. Опять этот дразнящий, наглый взгляд, от которого хочется как минимум улыбаться. Темно-карий, он быстро перемещался по моему лицу словно ища там что-то. С легкой надеждой. С сильным желанием.

— Я просто… случайно… и вообще я защищалась! — гордо увела взгляд. В стыдливых ситуациях лучше держать лицо.

— Ты так классно защищалась, — Кир наклонился к моему уху, — что теперь я хочу разложить тебя прямо на этом диване…

Тело пробрало предательской дрожью, а ноги свело. Кровь закипела за секунду, словно ее подогрело чайником будущего. Чертов… ух!

— Пошляк, — он все-таки дал мне выбраться и сесть на диване. Отвернулась,