В активном поиске - Даша Коэн

Я встала и неспешно двинула в дамскую комнату. А там уж, что транслировало зеркало? Сплошные ужасы: щеки горят, глазки блестят, венка на шее бьется, как ненормальная!

И обиднее всего был тот факт, что бесстыдные речи Вельцина не были на сто процентов словесным поносом. О нет! Это я ему могла смотреть в глаза с вызовом, а самой себе врать было крайне некомфортно.

Мне было с ним в кайф.

Стыдно, но что поделать?

Но согласиться на все это дерьмо, которое он мне нагло, но на полном серьезе предлагал? Вот уж нет. Становиться его постельной игрушкой я не собиралась. Я, в конце концов, себя не на помойке нашла.

Так-то!

Чуть охладила шею под ледяной водой, спустила пар и вернулась за столик, уже будучи предельно собранной и уверенной в том, что моя гордость хоть и была потрепанной после этого разговора, но стала еще сильнее. А потому...

— Что ж, Саша, спасибо за черную икру, лобстеров и крабов, но пора и честь знать.

— Не руби сплеча, — и протянул мне визитку, где на матовом черном фоне были выдавлены имя и номер телефона этого лысого гоблина.

— Ну, если ты настаиваешь, то я пошлю тебя на хер не прямо сейчас, м-м, — я постучала указательным пальцем по подбородку и сделала вид, что задумалась, — а скажем, в понедельник. Идет?

— Вика, ты становишься еще сексуальнее, когда выпендриваешься, — снова блеснул улыбкой маньяка Вельцин и облизнулся. — Ты ведь даже не представляешь, как я хочу прямо сейчас тебе засадить. Так, чтобы у обоих искры из глаз посыпались.

В низ живота хлынула кипящая кровь. Резко. Неожиданно.

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу... Потому что да, мне пришлось скрестить ноги под столом, не прекращая при этом самоуверенно улыбаться. Сволочь лысая!

— Саш, хватит.

— Буду ждать твоего звонка, Вика, — кивнул он на карточку и щелкнул пальцами в воздухе.

К нам тут же поспешил официант со счетом, который мужчина, не глядя, оплатил. Спустя десять минут мы уже оба стояли на улице, полируя друг друга пристальными взглядами: я — усталым, он — испытующим.

— Подвезу, — даже не спросил, а поставил перед фактом, но я упрямо качнула головой.

— Пощади.

Вельцин же на такую реакцию только рассмеялся.

— Я бы мог и заставить.

— Мог. Но ты сам дал мне выбор.

— Хорошо, Вика, если настаиваешь, то пусть будет по-твоему.

И уж было пошел к своей гробовозке, но я решила прояснить для себя последний момент.

— Что будет, когда я откажусь?

Он повернулся, облизал меня глазами и прикусил кулак, открыто демонстрируя свою симпатию, но я не клюнула на эти жалкие уловки, спокойно дожидаясь его ответа.

— Не когда, а если, Вика. Так вот, если ты откажешься, то мы просто поставим на всем этом точку. И я более никогда тебя не побеспокою своим вниманием.

— Обещаешь?

— Слово даю.

— Отлично, — улыбнулась я.

— До понедельника, Вика.

— До понедельника, — вздохнула я с облегчением, радуясь, что этот разговор наконец-то закончился. Улыбнулась и пошагала в сторону метро, уверенная на все сто процентов, что вижу эту лысую дубину последний раз в своей грешной жизни.

Хорошо-то как...

Глава 22 — Консилиум

Вика

При всем моем железобетонном убеждении, что я поступила правильно и выбрала верный настрой в отношении предложения Вельского стать его бесправной дыркой для утех, внутри меня нет-нет, да что-то бурлило странное. Словно бы нарывал невидимый фурункул. Давило на подсознание невысказанные вопросы и сомнения. А сердце за ребрами то и дело замирало, когда я осмеливалась воскресить в памяти воспоминания о том, каково мне было с ним.

Как он брал меня в той чертовой бане.

И стоя у стены в моей же собственной квартире.

Проходить мимо этого места было мучительно стыдно. Ну как я могла?

И это еще я не говорю о том, что всю ночь напролет сны мои будто бы издевались над моим, уставшим от дум, мозгом. А там уж как на карусели: где меня лысый гоблин только не раскладывал, последовательно пробуя каждую из известных науке поз. И драл, окаянный. Драл, как не в себя.

Ой…

Конечно, наутро я проснулась в максимально нестабильном настроении. Тело гудело и выпрашивало компенсации за такие крылатые качели, пусть и во сне. Но я стойко игнорировала эти неуместные желания.

Значит так: Вика-клубника, не стоит у тебя на Сашку-какашку. И хватит об этом!

А на календаре меж тем было тринадцатое апреля. Я собралась неспешно и выдвинулась на вокзал, чтобы проводить горемычную лучшую подругу в добрый путь и заручиться обещанием звонить мне почаще, писать и непременно звать в гости в солнечный Туапсе. Или куда она там свои лыжи неугомонные намылила?

Попрощались тепло. Я усадила Снежку в ее навороченный вагон СВ, обняла в последний раз и даже чуть не всплакнула, а затем целенаправленно двинула к кассам, чтобы прикупить и себе билет на электричку.

— Добрый день, девушка. Мне один до Мелихово, с доплатой за класс повышенной комфортности.

— Пожалуйста, — протянула мне билет кассирша, — поторопитесь только, отправление через одиннадцать минут с четвертого пути.

— Спасибо!

А там уж быстрее припустила в нужную сторону и выдохнула только тогда, когда завалилась на свое место, счастливо жмурясь. Улыбнулась своему отражению в чуть запотевшем окне и прикрыла глаза, погружаясь в неспешное течение времени, пока вагон тронулся и резво застучал по шпалам. Всего лишь час в пути, а там уже объявили остановку на нужной мне станции.

Здесь было хорошо. Тихо. По провинциальному красиво. Я вдохнула пропахший хвоей воздух полными легкими и пошагала в сторону дома, где последние лет пятнадцать жили мои родители, убежав от городской суеты.

— Сюрприз! — рассмеялась я, когда тихонечко прокралась за ограду. Благо пес меня знал и лаять не стал. А там уж и в дом, где мама ставила тесто на пироги, а отец перебирал свои рыболовные снасти.

— Куся! — закричала родительница и зачем-то расплакалась.

— Донька! — кинулся ко мне отец.

Мы тепло обнялись и расцеловали друг друга, наперебой разговаривая обо всем на свете. И так необычайно тепло мне стало в этом доме, рядом с родными людьми, что все стылые мысли остались где-то за бортом. Мы вместе лепили с мамой пирожки, затем хлопотали по хозяйству, а ближе к вечеру папка растопил нам баню, да достал из погреба собственноручно поставленную медовуху.

А там уж в гости к маме пришла ее лучшая подруга — тетя Катя, спустя полчаса подтянула и вторая — тетя Марина. Вслед