Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

уборную. Обойдя квартиру, я поняла, что тут есть еще две комнаты, помимо ванной и туалета — кабинет и спальня. В них я заходить не стала, боясь вторгаться в личное пространство Каина, хотя любопытство жгло нестерпимо.

Зашла в ванную и умылась холодной водой, смывая остатки слез, и вернулась в гостиную.

От пережитого стресса захотелось немного вздремнуть. Я не была уверена, что смогу уснуть в чужом месте, что нервы не позволят мне расслабиться. Но когда легла на диван то почти сразу начала проваливаться в дрему.

Мне пришлось накрыться его курткой, чтобы было не так прохладно. Всё же он очень любил холод, держал в квартире температуру, при которой ему было комфортно, а я, наоборот, нуждалась в тепле и мерзла.

Не знаю, сколько так пролежала, блуждая на краю сна и реальности, соскальзывая в темноту и возвращаясь обратно, но увязла я, видимо, довольно крепко. Потому что в какой-то момент меня охватило ощущение полета и я, вздрогнув, инстинктивно схватилась за что-то теплое, твердое.

Внутри зародилась радость от того, что наконец согреюсь, и я прижалась плотнее к этому горячему источнику тепла, который, кажется, окутал меня целиком и полностью, защищая от холода этого мира.

На периферии сознания, где-то на краю сна, промелькнула фраза. Смутная, хрипловатая, словно часть моего сна:

— Какая ты проблемная омега…

***

Я проснулась от ощущения, что мне ужасно жарко и тяжело.

Меня буквально придавило. Словно бетонной плитой навалилось на спину, вдавливая в мягкую поверхность, из-за чего я не могла нормально дышать. Была прижата к матрасу всем весом чего-то горячего, живого, невероятно тяжелого.

В панике я начала ворочаться, пытаясь освободиться. Извиваясь под этим грузом, и с ужасом, пробивающимся сквозь остатки сна, вспомнила, чем закончился вчерашний вечер.

Я уснула в гостиной. На диване. А проснулась в кромешной темноте и, по ощущениям, совершенно не на диване, а на чем-то намного более мягком. Кое-как выбравшись из-под тяжести, чужого тела я на ощупь, дрожащими пальцами исследовала пространство вокруг себя и поняла, что лежу на огромной кровати.

С Каином.

Тут всё было пропитано его концентрированным, густым запахом. Он висел в воздухе, проникал в легкие, обволакивал кожу. Заставляя все сжиматься в тревожном предчувствии.

Стоило мне сесть, собравшись с силами и попытавшись сползти с кровати, как я тут же была перехвачена поперек талии мощной, горячей рукой и безжалостно завалена обратно на простыни.

Меня прошибло. Током. Ледяным страхом и чем-то еще. Жгучим. Непонятным и очень пугающим.

— Разве так будят своего альфу по утрам? — его голос прозвучал совсем рядом. Низко, с хрипотцой. Я почувствовала, как его дыхание обжигает кожу за ухом.

— Что? — выдохнула, замирая, не в силах пошевелиться под тяжестью его руки, которая сейчас прижимала меня к нему, не давая сбежать.

Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Во рту пересохло. Я чувствовала его тело за своей спиной. Твердое. Горячее. Он слишком близко.

И от этой близости, от того, как он держал меня, внутри всё переворачивалось, разрывалось между желанием вырваться и странной, извращенной потребностью прижаться ближе. Ведь стоило мне сесть и я почувствовала холод который гулял по комнате.

— На тебе слишком много одежды, — проговорил, и в его словах прозвучало что-то темное, обещающее. Мое тело застыло и по коже пробежал холодок страха. Он был поглощающим. Отнимающим способность шевелится.

И случилось то, чего я не ожидала.

Каин прикусил мочку моего уха. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы по телу прошла горячая волна, заставившая меня вздрогнуть и задохнуться. Его зубы скользнули по чувствительной коже, посылая разряды прямо в нервные окончания, из-за чего по спине побежали мурашки, а внутри что-то сладко, мучительно сжалось.

— Каин… — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его, упираясь ладонями в простыни, но он только крепче сжал руку на моей талии, притягивая ближе, так, что я почувствовала каждый изгиб его тела.

— Тихо, — прошептал он прямо в ухо, и его голос был как бархат, обжигающий, проходящий по коже волнами. — Ты же не хочешь меня разозлить с самого утра, омега?

Его губы скользнули ниже, к изгибу шеи, туда, где бешено билась жилка, и я застыла, сжавшись в комок, чувствуя, как страх и что-то другое борются внутри меня.

Глава 26. Слово

— Каин, ты что делаешь?... Ты что задумал? — голос сорвался на полушепот и я вдохнув ртом воздух начинаю извиваться в его руках, пытаясь вырваться. Но он держал меня настолько крепко, железной хваткой, что я могла шевелить только ногами. Упираясь пятками в его твердые мышцы.

Я пыталась оттолкнуть его, оторвать от себя, но складывалось такое впечатление, что каменную гору пыталась сдвинуть. Паника всё нарастала. Поднималась откуда-то из живота. Сжимая горло. Перекрывая воздух. Кислотой проходила по нервам.

— Я хочу свою омегу, — он сказал это настолько просто. Обыденно. Словно речь шла о чашке кофе или прогулке, и это так дико контрастировало с тем, что он сделал в следующий момент.

Его губы с моего уха скользнули вниз. К шее. Горячие. Влажные. Оставляющие за собой обжигающий след, от которого кожу словно огнем опалило.

Деза носом зарылся в мои волосы и вдохнул полной грудью. Глубоко и жадно. Пытался впитать мой запах целиком.

От того, как по-звериному, первобытно это произошло, меня пробила крупная дрожь, прокатившись волной от затылка до кончиков пальцев.

Моё дыхание учащалось с каждой секундой, превращаясь в прерывистые всхлипы, которые я не могла контролировать.

— Нет! Не трогай меня! — закричала, дергаясь в его хватке, но он меня не слушал.

Его руки уже вовсю блуждали по моему телу. Властно скользили по бокам, сжимали талию, поднимались выше…

Затем мир перевернулся, потому что он резко отпустил меня. Чтобы в следующее мгновение перехватить обе мои руки, задирая их над головой и прижимая к подушке с такой силой, что запястья заныли. И от этого страх рванул вверх, рвя сознание в чертовы ошметки.

— Это просто секс, Фиоре, — прорычал, нависая надо мной, и в темноте его глаза горели серебром. — Ты моя омега, а значит, должна помочь мне с этим.

Он оторвал одну мою руку от подушки и положил себе на… Боже мой. И он этим собрался… Он это… Я даже мысли собрать в кучу не могла, потому что то, что было под моей рукой, казалось настолько огромным, твердым, горячим даже через ткань