Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

штанов, что просто порвет меня. Разорвет на части. От одной этой мысли перед глазами черные пятна поплыли.

— Ты… что?! Он же порвет меня! — я попыталась отдернуть свою руку, царапая его пальцы, но он держал крепко, так, что заставил мои пальцы сжаться вокруг его плоти, и через штаны несколько раз провел моей рукой вверх-вниз. Медленно. Чтобы я ощутила весь его размер. Всю длину. Всю невозможность этого.

Если он думал, что этим он что-то поменяет в моих словах, то нет. Я испугалась ещё сильнее. Паника взлетела до предела. До той точки, где невозможно было думать вообще ни о чем.

— Он не порвет тебя. Поверь мне. Тебе будет очень, очень хорошо, — прошептал и его голос стал ниже, темнее. Он действовал на меня гипнотически. Подавляюще влиял на мою суть.

Деза своими ногами раздвинул мои, устраиваясь между ними, но мне всё же удалось вырвать руку. Я уперлась ею в его грудь. Твердую и такую горячую, что кажется это уже перебор.

— Каин, стой! Подожди! Я так не могу! — Закричала, не узнавая собственного голоса и ногтями провела по коже. Царапая.

Он положил свою руку мне прямо на живот. Кофта задралась, оголяя меня почти до лифчика, и его ладонь была такой горячей, что казалось, она оставит ожог.

Каин не терял времени, подцепил пальцем край моего лифчика и резко скользнул ладонью под ткань, накрывая одну мою грудь целиком, сжимая мягкое полушарие с какой-то жадной уверенностью. Воздух сгущался между нами превращаясь в раскаленные до предела эмоции.

От этого движения по телу прошла волна дрожи. Не удовольствия, а страха, смешанного с чем-то еще, чего я не хотела признавать. Чего боялась.

Страх сжал горло, и я прошептала, не узнавая своего голоса, тихо, срываясь:

— Я так не хочу… Мы же друг друга совершенно не знаем…

— Но это не мешает нам хорошо потрахаться, — огрызнулся, сжимая грудь сильнее. Словно наслаждаясь огладил затвердевший сасок большим пальцем. — Прекрати уже вести себя так и стягивай свои тряпки. Я хочу видеть тебя голой.

— Нет! — безуспешно попыталась оттолкнуть его замотала головой. — Если ты хочешь просто переспать с кем-то, то я для этой роли не подхожу!

— Я не хочу трахаться с кем-то, — прорычал громко и его губы снова скользнули к моей шее, прикусывая кожу, оставляя метку, которая завтра расцветет синяком. — Я хочу тебя.

Кожа у меня была тонкая. Чувствительная. И я была уверена, что на том месте, где коснулись его губы…Где он укусил меня, появятся отметины. Ожоги.

Он метил меня, как свою собственность, и от его движений мой живот сжался в предчувствии чего-то неизбежного. Страшного. Его рука скользнула с запястья к ладони и он переплел наши пальцы. Я чувствовала дрожь, что волнами шла по его телу.

Он пытался сдерживаться. Я сейчас ощущала себя одним сплошным оголённым нервом, готовым разорваться от перенапряжения.

— Но я так не хочу! Почему ты не учитываешь это?! — закричала , чувствуя, как слезы жгут глаза. — Я пока не готова!

— А когда ты будешь готова? — прорычал резко отодвигаясь от меня и отпуская мою руку, которая всё ещё сжимала его… Я даже называтьэтоне хочу. Эту дубину.

— Когда мы узнаем друг друга поближе! — выкрикнула отплывая от него к изголовью. — Мы не можем спать вместе! Мы ведь практически незнакомцы!

— Мы истинные, — отрезал, и в его голосе звенела сталь. Он перехватил мои ноги под коленями и дернул на себя. Я соскользнула обратно. Под него. — На тебе моя метка.

— Но мы же не общались нормально! Не встречались как… как люди!

— То есть ты мне отказываешь потому, что мы под блядской луной за ручку не ходили?! — его голос стал громче, злее.

Каин начал беситься и злиться, его аура сгущалась, давила, но руки от меня всё же убрал.

Я отползла от него настолько далеко, насколько могла, пока не уперлась спиной в изголовье кровати, поправляя сбившуюся одежду дрожащими руками.

Он встал резко, рывком, и прошел к окну, отдергивая тяжелые черные шторы одним движением.

И всё, что мне ярко запомнилось в этот момент — это как огромный черный дракон на его спине, занимающий всю поверхность от лопаток до поясницы, освещается первыми лучами рассвета, проникающими сквозь стекло.

От страха, от того, как играли тени на его коже, мне показалось, что дракон шевелится.

***

Перед парами я все же решаю забежать в общежитие и сейчас стоя напротив своей двери в комнату понимаю, что увиденное мне совершенно не нравится.

Дверь деформировалась и покрыта не только копотью от огня, что бушевал в ней, но и растекшейся краской. Толстым слоем. Местами она стекла вниз кривыми потеками. На двери большими буквами написано одно слово.

Шлюха.

Я выдыхаю. Медленно. Пытаясь унять дрожь в руках, которая предательски усиливается с каждой секундой. И понимаю, что оно похоже адресовано мне. Кому еще? Не Кисе уж точно.

Моя дверь, исписанная как стена общественного туалета.

И если жар огня не заставил эту краску полностью стечь и даже местами облупиться, то это явно не дешевая краска. Кто-то потратился. Специально купил что-то стойкое, термостойкое, чтобы надпись осталась. Чтобы все увидели.

Каин не ответил на мои вопросы. Сказал, что он все решит. Но я, увидев сейчас эти художества, понимаю… Так это оставлять нельзя. Просто нельзя. Я должна знать, кто оставил такую надпись и спалил мои вещи. Что, в конце концов, я сделала, что заслужила такое отношение к себе?

Меня всегда поражало подобное. Это трусливое, подленькое вредительство. Навредить и скрыться. Не поговорив. Не высказав претензий. Просто взять и уничтожить. А ведь человек, кто это сделал, мог спалить меня заживо, а не только мои вещи. Я могла быть в комнате. Или вернуться раньше. Лечь спать и просто не успела бы убежать.

Но все же я надеялась, что тот, кто это сделал, знал, что меня не было в комнате. Что он проверил. Убедился. Потому что иначе… иначе дела мои плохи.

— Пошли уже. Хватит на это дерьмо смотреть.

От неожиданности я взвизгиваю и оборачиваюсь. Резко. Все это время я думала, что тут одна. Что стою перед обгоревшей дверью в полной тишине коридора. Но, как оказалось, нет.

За моей спиной стоит Каин.

— Ты как тут оказался? Ты же на пары пошел.

Мы приехали рано, и Каин