Верни мне дочь - Кэтрин Вайс

— Знаю. Зато вы очень милая, когда сердитесь, — ответил мистер деревяшка и ка-а-ак навалится на меня.

— Эй! Эй! Вы что творите? — вскрикиваю, но мой крик неожиданно тонет в наглом, бесцеремонном и властном поцелуе.

Прямо как тогда в отеле, только на этот раз мужчина немного жёстче. Будто наказывает, но в то же время навёрстывает.

Вроде бы не хочу, но моё тело меня передаёт. Руки, например, уже обхватили мужскую шею, язык так и вовсе не уступает Бариновскому, исследуя территории.

Какие-то безумные лобызания.

Если нас кто-нибудь застукает, подумают, что люди сошли с ума и пытаются друг друга покалечить.

Переживаю ли я по этому поводу? Нисколько.

Я полностью отдалась моменту и, кажется, готова признаться, что Баринов целуется как Бог.

— Какая же ты сладкая, — говорит мужчина, всего на секунду оторвавшись от моих губ и позволив глубоко вдохнуть, а затем он возобновляет поцелуй, но с наименьшим напором. Видимо, понял, что я не сопротивляюсь и теперь бессовестно этим пользуется.

Руки уже распустил, изучает, гладит, сжимает.

Колено как бы невзначай поставил меж моих бёдер и чуть надавил, вынуждая развести ноги. Как только появилось свободное пространство, сразу перенёс вес тела так, чтобы оказаться в развратной позе.

Ещё несколько манипуляций и всё случится прямо на грязном полу стройки.

Нет! Не могу. У меня другой план.

— Подождите! — тяжело дышу и отстраняюсь. — Позвольте мне встретиться с Милашей, пожалуйста, — решаюсь попросить.

Баринов сразу хмурится, затуманенный взор проясняется и появляется недоверие.

— Я потом на всё согласна, только позвольте увидеть малышку, — пробую последний аргумент.

Надеюсь, мужчина настолько распалён, что согласится.

Я, конечно, рассчитывала на возбуждение, но что сама так сильно увлекусь, не подозревала...

Несколько минут Баринов неотрывно смотрит в глаза и размышляет. Правда, мне кажется, не размышляет, а борется с собой и остатками разума. Думаю, понимает, если он откажет мне, я откажу ему.

— Ладно, поехали, — бросает короткое, а затем поднимается и помогает подняться мне.

Слава богу, сработало. Совсем скоро я увижусь с малышкой!

Глава 30

Дорога до гостиницы прошла нервно.

Я так сильно хочу обнять Миланку, что мне даже сидеть спокойно тяжело. Плюс ещё Баринов почти не отводит взгляд. Сглазить, что ли, хочет? Или просто хочет...

Не знаю. Да и, если честно плевать.

Сейчас я мечтаю об одном, и это точно не постельные утехи.

— Ассоль Сергеевна, а откуда вы узнали, что Милана приехала со мной? — спрашивает Баринов, когда автомобиль припарковался возле гостиницы и мы выбрались наружу.

За рулём, кстати, сидел незнакомый мне человек. Наверное, Андрей Кириллович усилил охрану.

— Ой... — бросаю умоляющий взгляд на мужчину. — А она с вами?

Баринов хмыкает.

— Идёмте, — звучит как приказ.

Что ж, раз скомандовал, значит, малышка здесь, правильно? Но не мог же он под предлогом общения с Миланкой затащить меня в отель, правда?

Просто если это так, я очень и очень сильно разочаруюсь в мистере деревяшке.

К волнению добавилось ещё и смятение. В таком состоянии я и вхожу в номер Баринова.

— Мама! — закричала Милана, слезая с рук отельной няни, и со всех своих коротеньких ножек помчалась ко мне!

Боже!

Невольно падаю на колени и распахиваю объятья для той, кто только что впервые назвала меня мамой. В груди разливается безразмерное тепло. А едва малышка влетает в кольцо моих рук, испытываю безграничное счастье и облегчение.

— Как же я соскучилась! — шепчу в белобрысую макушку и не сдерживаю набежавшие слёзы.

Я так рада и счастлива, что абсолютно не жалею о сегодняшнем спектакле для Баринова.

В прошлый раз даже на порог не пустил, хорошо хоть сейчас сжалился.

— Мама, — опять повторяет малышка и старается как можно крепче обнять.

— Прекратите сидеть на полу, — вдруг над нами нависает Баринов и, недовольно глядя на мои оголившиеся бёдра, добавляет: — Все свободны.

Из номера ровным строем выходит няня, Марк и Армен.

Женщина не проявляет ко мне интереса, просто здоровается и уходит, предупредив, что Миланка сейчас должна была кушать.

Марк, когда идёт мимо, украдкой показывает мне большой палец вверх. Видимо, мой внешний вид оценил.

А вот Арсен даже не смотрит. Шагает, гордо вздёрнув подбородок, и всё.

Что ж, он последний в списке тех, перед кем я стану оправдываться.

— Милана, пусти Ассоль, нечего на коврике в прихожей сидеть, — говорит Баринов, как только мы остаёмся в номере одни.

— Папа! — малышка бросает недовольный взгляд на мужчину и грозит ему пальчиком.

Андрей Кириллович лишь вздохнул и молча прошёл к креслу в центре комнаты. Смотрю, Милашка уже освоилась. Управляет Бариновым похлеще начальника.

— Рассказывай, как у тебя дела? — обращаюсь к дочери и с трудом, ведь малышка подросла, а я, наоборот, похудела, поднимаюсь с пола.

Выглядят мои попытки наверняка не презентабельно и, возможно, неуклюже, но я настолько соскучилась, что не хочу разрывать контакт ни на мгновение.

— В садик ходишь?

— Да. Сана добая.

— Оксана Петровна добрая, это хорошо, — улыбаюсь и занимаю кресло напротив Баринова.

Чувствую, всё наше общение с малышкой, будет под чутким наблюдением. И ладно, главное мы вместе.

— Никто не обижает тебя?

— Бобо... — демонстративно показывает на коленку.

— Вчера на площадке споткнулась и упала, — поясняет Баринов.

— Болит? Давай поцелую. И в щёчку поцелую. А ты меня? — улыбаюсь потому что рада просто дышать ребёнком.

Так мы просидели до тех пор, пока не принесли ужин.

Я покормила малышку, потом сводила в ванну, затем почитала сказку и подоткнула уснувшей Миланке одеяльце.

Сказать что я счастлива, это ничего не сказать.

Правда, в нашей доброй сказке есть один деревянный злодей...

— Я свою часть уговора выполнил. Теперь ваша очередь, — произносит Баринов, который ни на секунду не отходил от нас с Миланкой.

— Ладно, — покорно соглашаюсь.

Я, конечно, надеялась, что до постели дело не дойдёт, но раз надо, значит, надо.

Придётся принести себя в жертву ради малышки.

После согласия глаза Баринова вспыхивают пламенем страсти, и он берёт меня за руку.

— Идём, — говорит и ведёт в свою спальню.

Мне становится страшно, но в то же время неожиданно разгорается желание.

Так! Это что ещё такое?

Я, вообще-то, настроилась быть жертвой и потом долго ненавидеть мистера деревяшку за содеянное.

Больше ни о чём подумать не успеваю, ведь мы оказываемся за закрытыми дверями мужской спальни, и Баринов теряет контроль.

Его наглые руки обвивают мою талию и прижимают к крепкому торсу.

У меня перехватывает дыхание, но возмутиться не успеваю, ведь губы встречаются с губами и, кажется, мой разум, точнее, адекватное мышление перестаёт