Израненное сердце - Кейт Крю

Мои глаза расширились, челюсть отвисла. Я резко обернулась к нему, радуясь, что нас никто не слышал.

— Рэнсом, — процедила я сквозь зубы. — Не произноси такие вещи вслух.

— Почему? Ты уже мокрая? Хочешь, чтобы я тебя высушил?

— Господи, — выдохнула я, злясь на себя за то, что внутри всё вспыхнуло. — Скаут, ты готова?! — закричала я, качая головой на Рэнсома.

Он лишь усмехнулся и вышел из гаража, ведя меня к своей машине, чтобы объяснить, какие кнопки за что отвечают. Слава богу, Скаут знала большинство, так что мне не пришлось всё запоминать в одиночку.

К счастью, я умела водить механику — моя старая, раздолбанная машина была как раз такой. Я не была профи, но, по крайней мере, не собиралась угробить его малышку с первой попытки.

Он застегнул на мне ремень безопасности — гоночный, с крепким хищным щелчком. Его руки задержались на моей груди чуть дольше, чем нужно.

— Осторожнее. Эта машина летит даже при лёгком нажатии на газ.

— Ты точно уверен в этом? — спросила я, устраиваясь в водительском кресле. Скаут села рядом, глаза её сияли, как у ребёнка на Рождество.

— Рано или поздно тебе придётся научиться. Почему бы не сделать это сейчас? Наслаждайся.

Он закрыл дверь, и Скаут тут же повернулась ко мне:

— Боже, что, чёрт возьми, между вами происходит?! — она захлопала меня по плечу, сияя от восторга.

У меня сердце колотилось.

— Если ты поможешь мне выехать отсюда, не врезавшись ни во что, я расскажу тебе всё, что хочешь.

— Идёт.

Она направила меня, шаг за шагом, пока я аккуратно не вырулила на край парковки, словно делала это каждый день.

— Хочешь его напугать? — Скаут прищурилась и выдала озорную улыбку.

— Конечно, но не ценой машины.

— Когда будешь выезжать, нажми на газ чуть сильнее. Потом, когда почувствуешь, что зад заносит, резко крути руль в другую сторону и выравнивай. Главное — не бойся.

— А если не получится?

— Тогда Рэнсом примчится и убьёт нас обеих.

Я рассмеялась. Если он уже дал мне ключи от своей машины, грех не повеселиться. Я сделала, как она сказала, в точности следуя её быстрым командам. Машину повело в сторону, потом я резко выровняла, и вот мы уже мчались по дороге.

— Я сделала это! — закричала я.

Скаут завизжала от восторга, высунувшись из окна, чтобы крикнуть в сторону гаража. Я обернулась — все махали и кричали нам вслед, кроме Рэнсома, который стоял, скрестив руки на груди, и медленно покачивал головой. Улыбка сама появилась на моём лице. Я чувствовала себя такой лёгкой, свободной. Управляя этой машиной, я будто управляла своей жизнью. Наконец-то.

* * *

Мы поехали в торговый центр. Фильм показался скучной идеей, хотя там были и магазины, и рестораны.

— Я никогда не ходила по магазинам вот так — с подругой, — сказала Скаут, выпрыгивая из машины.

— А я никогда не водила такую машину, — улыбнулась я, глубоко вдохнув воздух. Это ощущение скорости, контроля, движения… Будто я летела. И мне не хотелось приземляться.

— Ты шикарно справилась. Серьёзно. Не верится, что ты до этого водила только свою драндулетину.

— Неужели все запомнили эту кошмарную машину?

Скаут пожала плечами:

— Когда ты в автомобильном мире, машины запоминаешь лучше, чем лица. К тому же Рэнсом каждый день бурчал, как ненавидит твою развалюху.

— Что?! — я замерла, растерянная.

— Да, он терпеть не мог её. — Скаут пожала плечами. — Не понимаю почему. Она была такая же, как у всех. Ну, кроме наших машин и тех, что у мажоров.

Я уже собиралась спросить у него напрямую, когда заметила на экране четыре новых сообщения.

Рэнсом:Ты пытаешься довести меня до инфаркта?

Рэнсом: Хотя… Ладно. Это было идеально.

Рэнсом: И чертовски горячо.

Рэнсом: Каждая секунда паники стоила того. Сейчас, наверное, пойду дрочить под эту картину в голове. Напиши, когда доедете. Хочу знать, что вы все трое живы.

Я закатила глаза, но моё тело меня предало — жар мгновенно разлился между ног. Одна только мысль о том, как он кончает, представляя меня за рулём его машины, заставляла сердце бешено колотиться. Но мне нужно было перестать думать об этом. Срочно.

Скаут взяла меня за руку и потащила к прилавку:

— Начнём с кофе, потом — в тот магазин, о котором я тебе рассказывала.

Пока мы стояли в очереди, я печатала, стараясь выглядеть максимально невозмутимо.

Куинн: Если не прекратишь, я не верну тебе машину. Мы доехали. ВСЕ трое целы.

Ответ не заставил себя ждать:

Рэнсом: Хорошо.

Я поколебалась, а потом всё же написала:

Куинн:Почему ты ненавидел мою старую машину?

Рэнсом:Что?

Куинн:Скаут сказала, что ты постоянно о ней говорил. И ты сам как-то недавно вспомнил. Почему?

Рэнсом: Чёрт… Я совсем забыл, что, если вы вдвоём уйдёте тусить, она разболтает тебе обо мне всё, что знает.

Типичный Рэнсом — снова уходит от прямого ответа. На экране замелькали точки — он набирал что-то, стирал, потом снова начинал печатать.

И, наконец, сообщение пришло:

Рэнсом: Потому что ты заслуживала машину, как у нас. Не этот хлам, на котором ты ездила. Я всё думал, что ты однажды зайдёшь в наш гараж или купишь нормальную тачку — особенно после того, как не отрывала взгляда от наших.

Мой ответ был мгновенным:

Куинн: Я смотрела не на машины.

Ответ был молниеносным. Как будто он ждал:

Рэнсом: Я знаю.

Смелость, которую давала переписка, становилась опасной. Она раздвигала границы, и я не была уверена, готова ли я перейти эту черту… или уже сделала это.

Рэнсом: Если скажешь, что смотрела на Фокса, я пойду и набью ему морду прямо сейчас.

Я рассмеялась, зная, что он шутит, но в этот момент особенно остро почувствовала, как сильно люблю эту сторону Рэнсома. Шутливую, честную. Такой я всегда хотела его видеть. Но я знала — у каждого есть две стороны. И я боялась, что ненавижу ту, которую он пока скрывает.

Куинн: Это был не Фокс. Не трогай его. У него слишком красивое лицо.

Рэнсом:А у меня нет?

Куинн:Ты вообще видел свой синяк? Он только-только начал заживать.

Рэнсом:То есть, если это был не Фокс, ты смотрела на меня?

Куинн: Каждый день.

У меня внутри было столько слов, столько вопросов, на которые я отчаянно нуждалась в ответах. Хотела знать — ненавидел ли он меня в школе? Что он думает сейчас? Только вот… я не знала, к чему приведёт эта правда. Мы стояли на какой-то грани, и я боялась сорваться в любой