Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

— Лука, — стонет она, когда я целую ее шею, расстегиваю лифчик, освобождая ее набухшую грудь.

— Никакой боли сегодня, детка, — шепчу я, касаясь ее нежной кожи. — Только удовольствие.

Я втягиваю в рот один из ее сосков, и Пейтон выгибает спину дугой, откинув голову, когда из горла вырывается стон.

Подняв с комода, я укладываю ее на кровать и избавляю от остатков одежды, а затем провожу оставшуюся часть нашей ночи, наслаждаясь ею по максимуму, доказывая Пейтон, что так и должно быть. Мы вдвоем против всего мира, как это было много лет назад.

Я прихожу в себя, обнимая ее, но как только притягиваю девушку ближе, понимаю, что что-то не так. Открыв глаза, вижу, что она лежит на спине и смотрит в потолок, ее тело напряжено.

— Что случилось, детка?

Она сглатывает, ее губы расходятся, готовясь произнести слова, которые, как я предполагаю, она планировала уже давно.

— Я... мне нужно, чтобы ты ушел.

Воздух вырывается из моих легких.

— Ушел?

— Да. Мне нужно, чтобы ты вернулся в Мэддисон. К своей жизни.

— Моя жизнь здесь. С тобой.

— Нет, это не так, — огрызается она. — Ты здесь только из-за чувства вины. Тебе нужно уйти, — повторяет она, ее голос грубый от эмоций, когда она откидывает простыни и пытается встать с кровати, но моя хватка оказывается слишком крепкой.

— Ты не имеешь это в виду, — заявляю я, чувствуя, что мой мир снова уходит у меня из-под ног.

— Что бы это ни было, — говорит она, жестикулируя между нами. — Это нужно прекратить. Мы уже не те люди, и у нас нет того будущего, как раньше.

— Нет, — говорю я, не желая принимать ее слова. — А как же Либби? Что насчет...

— Либби становится лучше. Ей не нужно, чтобы мы оба откладывали свои жизни на потом.

— А что, если я не хочу возвращаться?

— Мне все равно, Лука. Мне нужно, чтобы ты уехал.

Протянув руку, я прижимаюсь к ее щеке, наконец-то поворачивая ее лицо к себе. На это уходит несколько секунд, но в конце концов она смотрит мне в глаза.

Боль и слезы в ее серебристых глубинах убивают меня.

— Пожалуйста, Лу. Я знаю, что ты пытаешься сделать все лучше, но сейчас ты только усложняешь мою жизнь.

Я качаю головой, не в силах принять ее слова, хотя знаю, что она действительно их имеет в виду.

— Мне жаль, Лу. Между нами все кончено. С этим покончено.

На этот раз, когда она отстраняется от меня, чтобы встать с кровати, я отпускаю руку и позволяю ей уйти.

Я наблюдаю за тем, как она голая идет в ванную. В дверях девушка останавливается и смотрит на свои ноги.

— Наверное, будет лучше, если ты уйдешь к тому времени, когда я выйду из душа.

Не дожидаясь ответа, она захлопывает дверь и щелкает замком.

ГЛАВА 18

ПЕЙТОН

Я стою, опершись ладонями о раковину и опустив голову, изо всех сил стараясь держать себя в руках, пока не слышу, как хлопает дверь номера в мотеле.

Тогда весь ад вырывается наружу.

Провожу рукой по стойке, и несколько бутылочек, которые стояли на ней, разлетаются по маленькой ванной комнате, рикошетом ударяясь об унитаз и подпрыгивая на кафельном полу.

— Аргх, — рычу я, поднимая руки к волосам и дергая их до боли. Когда этого становится недостаточно, обрушиваю кулаки на двери, вымещая свое разочарование.

Часть меня мечтает, чтобы он разыграл меня, что он не ушел, а вот-вот ворвется внутрь и покажет мне, что решение, которое я только что приняла, было неправильным.

Но это не то, что происходит, потому что Лука ушел.

Я знала, что он уйдет, как только посмотрела ему в глаза.

Эти слова, то, что я попросила его уйти, явно выбили его из колеи.

Он действительно думал, что между нами все налаживается, что, возможно, наши отношения зарождаются заново. И именно поэтому я знаю, что мой поступок был правильным.

Я не могу позволить себе вернуться в свою старую сеть безопасности, которой является Лука Данн. Я стала лучше, сильнее. И отказываюсь терять себя в нем, опираться на него, полагаться на него.

Включив душ на максимум — а он, признаться, не такой уж и горячий, — я вхожу под струи воды, едва ощущая жжение.

Даже не помню, как добираюсь до больницы, и, когда снова сижу рядом со спящей сестрой, я полностью оцепенела. Мой мозг отказывается фокусироваться на чем-либо, кроме попыток убедить себя в том, что я поступила правильно. Сердце же, напротив, словно снова готово разлететься на миллион осколков.

Боль от его ухода сродни той, когда он назвал меня лгуньей и отвернулся от меня, только на этот раз я действительно виновата.

К счастью, показатели моей сестры все еще в норме, поэтому, когда доктор Уиллис появляется во время дневного обхода, она подтверждает, что они собираются начать снижать дозу успокоительного, чтобы посмотреть, насколько она отзывчива.

Следующие четыре дня самые страшные в моей жизни: я сижу в одиночестве и жду хоть каких-то признаков жизни от Либби. Но все равно отказываюсь отвечать на звонки и сообщения, которые получаю от Луки. Я регулярно разговариваю с тетей Фи, Летти, даже с Леоном и знаю, что все они передают ему информацию, но просто не могу заставить себя выйти с ним на связь.

Я до сих пор переживаю из-за принятого решения, потому что, находясь здесь одна, теперь знаю, насколько с ним было легче. Его объятия, когда все это становилось невыносимым. Чувствовать тепло его пальцев, когда он вытирал слезы с моих щек. Спасение, которое он предложил мне, когда мы уединялись в нашем номере в мотеле.

Я ожидала, что меня вышвырнут из номера мотеля. Я понятия не имею, за сколько ночей заплатил Лука, но знаю, что мое время на исходе, и, несмотря на то, что он, скорее всего, недорогой, я уже знаю, что не смогу позволить себе платить за него. Все мои свободные деньги уходят на медицинские долги мамы и Кайдена, и это не изменится в ближайшее время.

Я смотрю на Либби, невероятно благодарная Луке за то, что он оплатил все это для нее, а не просто взвалил на мои плечи еще больше долгов, но все равно чувствую себя